Не заключение. Приговор.

***— Прокляну! — услышала я сквозь сон и сжалась в комок. Стефа!

Пришла шпынять меня, как только узнала про беременность от лечащего врача. А ведь я сама рассказать хотела, но разве по телефону такие вещи обсуждаются?

Я думала, как это лучше преподнести. Думала, думала. Ничего не придумала. Прилегла отдохнуть и уснула, и вот теперь такое…

— Прокляну! — продолжал бушевать над моей головой ураган по имени Стефания, и я на всякий случай сильнее зажмурилась.

Может, она решит, что я очень крепко сплю и придет в другой раз? Ну вот совсем я не настроена с ней объясняться. Зато завтра настроюсь обязательно и вот тогда…

— Настька! — меня довольно бесцеремонно затрясли за плечо. — А-ну вставай немедленно! Хватит придуриваться, я же вижу, что ты не спишь! Вставай, душегу… душегубница… душегубительница…

Стефка на секунду задумалась, перебирая варианты, и я открыла глаза. Так она что, она решила, что…

— Стефочка, — зашептала я, размазывая слезы, которые потекли как по команде в два ручья. Из каждого глаза по два. — Стефочка, ты что думаешь, я сама…

— Настя, — она схватила меня за плечи, несколько раз встряхнула и заглянула в лицо, — детка, я все понимаю. Ты такая молоденькая, жизнь только начинается, и ты не хочешь ее ломать. Но это дети, и их двое!

С моих плеч как будто свалилась целая Джомолунгма[1]. Я-то думала, Стефка сейчас начнет песочить меня за секс с первым встречным, особенно за незащищенный. А она решила, что это я попросила направить меня на аборт.

— Стефа, — снова попыталась вставить хоть слово, но меня бесцеремонно прервали."

"— Девочка моя, — тетка присела на кровать, заставила сесть и крепко обняла, — послушай, давай сделаем так. Возьмешь академотпуск, я поговорю с тетей Клавой, она живет в селе, помнишь, бабушкина двоюродная сестра? Ты поедешь к ней пока не видно живота. Родишь этих деток и отдашь их мне, запишем на меня, я же не такая старая, чтобы мне не поверили. В сорок рожают сплошь и рядом! Вернемся в город, восстановишься в университете и живи своей жизнью, а они будут моими, давай? Только сразу не отвечай, ты подумай, солнышко, хорошо? А откажешься, привяжу за ногу к кровати, но убийства в своей семье не допущу, — закончила тетушка, грозно сведя брови на переносице.

Я приложила к ее губам ладонь, чтобы остановить этот безудержный поток, поцеловала сначала в одну щеку, потом во вторую.

— Стефочка, — сказала, всхлипнув, — я тебя очень-очень люблю. Мне правда можно не сбегать из дома?

Стефка оторвала мою руку от своего рта.

— А зачем тебе сбегать из дома? — с подозрением взглянула она на меня. — Это еще что за новости?

— Я думала, ты тоже будешь за аборт, — призналась я и зажмурилась, чтобы не видеть, как на меня обрушивается заслуженный гнев тетки.