Когда меня перестало лихорадить, а Стефка вернулась к своим ученикам, я обнаружила, что совсем не умею болеть.

Не умею бездельничать, для меня бездействие — самое большое наказание. Стефка меня так в детстве наказывала, усаживала на стул и не разрешала с него вставать, пока не осознаю всю глубину своего проступка.

Я высиживала максимум минут пять и бежала, заглядывая Стефе в глазки и хватая ее за руку.

— Стеф, ну Стефочка, я больше не буду! Ну прости!

Не знаю как, но меру моего раскаяния она определяла безошибочно, и, если оно было недостаточно глубоким, повелительным жестом отправляла меня обратно на стул.

Сейчас мое бездействие было вынужденным, я по несколько часов лежала под капельницей. Стефа принесла мне планшет и держатель, беспроводные наушники, чтобы я могла смотреть фильмы. А я вместо этого часами рассматривала фото Артура.

Теперь я знала, какие у него глаза. Черные как ночь, он смотрел на меня с экрана планшета, и я покрывалась мурашками. Нет, может быть они, конечно, были карими, просто очень темными. Но на фото, которое мне нравилось больше всего, они были черные.

Я изучила его биографию наизусть. Отец Тагаева был очень богатым человеком. Полгода назад он погиб, разбился его личный самолет, и подозревали, что это спланированное покушение. Теперь младшему Тагаеву предстояло унаследовать отцовскую империю.

А ведь Артур говорил об этом, вот только я совсем не придала значения его словам. Теперь же выискивала по крупицам все, что его касалось.

Я знала, где он учился, знала все о его увлечениях, и даже с глухой болью рассматривала фото его девушек. Немного утешало, что их было много, они менялись с феерической скоростью, и сам Артур в каждом интервью утверждал, что его сердце свободно.

Я знала, что он помешан на футболе. Что любит пасту и стейки, что равнодушен к сладкому, а из крепких напитков предпочитает виски. Но пьет редко, потому что следит за своей спортивной формой.

Я помнила эти формы. Так отчетливо, как будто он находился рядом. Мысленно проводила рукой по твердым мышцам пресса, обнимала литые плечи, гладила широкую грудную клетку.

Я нашла в интернете видео, как Артур играл с командой своего клуба — у него свой футбольный клуб. Он забил гол и в конце игры, когда прозвучал финальный свисток арбитра, сорвал футболку, вытер потный лоб и упал на колени на поле.

Набежали другие игроки, закрыли собой Тагаева, а потом начали его качать, потому что гол был решающим. И я обожала этот момент, особенно, его лицо.

Я просматривала эпизод покадрово — как Артур бежит, как стягивает футболку, а потом закрывала глаза и видела нас. На камнях, как будто со стороны. Представляла его над собой, как он вытирает пот — он его вытирал тогда, только локтем.