— Я не чувствую себя победителем, — призналась я.

Мне хотелось дать пощечину себе. Я не должна вываливать свое эмоциональное дерьмо на младшего брата. Он должен беспокоиться о гонках и школьных заданиях, а не о моих беспорядочных проблемах.

— Конечно, ты победила, — возмутился Валерио. — Они мертвы. И мы, Витиелло, показали им, кто здесь хозяин.

Я кивнула, но все еще чувствовала себя эмоционально. Я не знала, почему крошечный кусочек уха и оскорбление так сильно на меня влияли. Мужчины в моей семье пережили и не такое. Даже мама пережила пулевое ранение. Мне нужно быть сильной.

— Разве тебе не нужно делать домашнее задание? — спросила я.

Валерио был достаточно умен, чтобы понять это и уйти. Как только я осталась одна, тяжелое чувство поселилось в моей груди.

Я ощущала себя одинокой в том смысле, который не могла объяснить. Одиночество, которое мог рассеять только один человек.

Я взяла телефон, но заколебалась. Не хотела показаться нуждающейся или слабой. Я установила определенные границы наших отношений и пока не горела желанием их разрушать, но мне нужен был кто-то, кто знал бы, что произошло на самом деле.

Напечатала я и отправила сообщение. Сразу после этого я пожалела, что не могу вернуть все назад.

Я уставилась на свое лицо в зеркало. Сегодня я накрасилась, впервые после смерти Эрла. Макияж всегда помогал мне чувствовать себя более похожей на себя.

Звук мотора мотоцикла заставил меня вздрогнуть. Я поспешила к окну в комнате для гостей напротив моей как раз в тот момент, когда Мэддокс выехал на улицу на Харлее. Мои глаза расширились. Как он мог так быстро оказаться здесь?

Я поспешила выйти из комнаты и спуститься вниз, где столкнулась с папой, который собирался открыть входную дверь.

— Что он здесь делает? Ты попросила его приехать?

Я кивнула, мое горло было слишком сжато для слов. Отец осмотрел мое лицо, и то, что он увидел, заставило его сделать паузу.

Папа колебался. В его глазах виднелась борьба. Конечно, Джианна выбрала этот момент, чтобы приехать на своем Мини Купере, быстрее, чем разрешалась, и остановиться с визгом шин.

— Отлично, — пробормотал папа.

Я могла только согласиться. Джианна не всегда была самым сдержанным человеком, особенно когда считала, что кто-то должен что-то знать, и она определенно считала, что Мэддокс обязан знать о моем беспокойстве по поводу беременности.

Я уже около часа катался на байке в кварталах возле дома Марселлы, не зная, зачем, разве что для того, чтобы почувствовать себя поближе к ней, когда получил ее сообщение. Я даже не стал задерживаться, чтобы ответить, вместо этого направился прямо к ней. Мне наплевать, хотел ли Витиелло, чтобы я был там или нет. Марселла нуждалась во мне.