— Он сказал мне, что кто-то слил информацию о том, что он убил своего дядю.

— Его фан-клуб не очень большой, — сказал Амо, бесцеремонно бросив полотенце на скамейку и посмотрев мне прямо в глаза.

Его выражение лица было нейтральным, ничего не выдающим. Он не был хорошим лжецом, по крайней мере, для меня, до моего похищения, но теперь я не могла смотреть на него сквозь эту вновь застывшую маску, которую он принял.

— Меня больше беспокоит список его смертельных врагов в нашей семье.

Амо по-прежнему только смотрел на меня.

Меня сводило с ума то, что я не могла его понять.

— Товарищи Мэддокса сказали ему, что ты его сдал.

— Сдавать его означало бы, что мы с ним в одной команде, но мы не в одной команде.

— Хватит ходить вокруг да около, Амо. Ты должен мне правду. Это ты распространил новость о том, что Мэддокс убил своего дядю?

— Да, — просто ответил он.

Ни сожаления, ни извинений, только холодная жесткая правда.

Я покачала головой, пытаясь найти слова и не потерять себя в ярости и разочаровании.

— Ты надеялся, что другие байкеры убьют его, если узнают.

— На это я надеялся, да, но, как обычно, чертовы байкеры только разочаровывают.

— Не смей улыбаться! — прорычала я. — Ты обещал мне не убивать Мэддокса.

— … Сказал им правду, — ответил Амо, пожав плечами. — Уайт должен признать свои достижения.

Я сильно ударила Амо по плечу, но он только удивленно посмотрел на меня.

— Папа знает, что ты творил за его спиной? — спросила я.

Амо наклонил голову.

— Что? Планируешь настучать на меня?

— Нет. Но ты должен сказать ему. Если ты не скажешь, он может переложить вину на кого-то другого, и его могут убить за это. Ты, очевидно, не будешь убит.

Что-то в его выражении лица вызвало тревогу в моей голове.

— Не говори мне, что отец знал?

Амо потянулся к бутылке на скамейке и сделал большой глоток, очевидно, выигрывая время. Это был весь ответ, в котором я нуждалась.

— Я не могу в это поверить! — бушевала я. Я не могла вспомнить, когда в последний раз я была в такой ярости. — Кто еще? Маттео, без сомнения. Ромеро? Гроул? Может, все, кроме беспомощной глупой принцессы Витиелло?

— Испорченной принцессы, — поправил Амо в жалкой попытке юмора.

Я отвернулась от него, иначе ударила бы его. Мне хотелось кричать от злости, но в то же время хотелось плакать, потому что от меня снова что-то скрывали и принимали решения, не посоветовавшись со мной.

— Ты больше никогда не попытаешься убить Мэддокса, понял?

Мой голос был ледяным, пронизанным яростью и не таким дрожащим, как я чувствовала внутри.

Я бросила на Амо предупреждающий взгляд. Он долго смотрел на меня, потом с глубоким вздохом покачал головой.

— Послушай меня хоть раз и брось Уайта, пока он не разрушил все, ради чего ты работала всю свою жизнь, или пока он не разрушил нашу семью.