Обнимаю её за плечи раньше, чем осознаю, как сильно ей это на самом деле нужно. Прилив её благодарности наполняет меня теплом и трепетом.

Всего несколько мгновений – и страх отпускает Нику.

Ободряюще улыбаясь друг другу, тесно прижимаясь боками, мы покидаем сумрачно-механическое царство Линарэна, чтобы окунуться в золотистое сияние коридоров дворца.

Пушинка опять куда-то пропала.

– Какие планы на сегодня? – щурясь от яркого солнца, Ника следит за выражением моего лица.

– Я бы с удовольствием спряталась с тобой где-нибудь в укромном уголке дворца, но я вроде как обещала пообедать с Ланабет и императором.

– Хочешь спрятаться? Но почему? – Ника подхватывает меня под руку. – Что-то случилось?

– Ты слышала о том, что у Элоранарра появилась избранная?

– М-м, – Ника краснеет до корней волос, – он раздевал девушек, но меня Иссена предупредила. Она спряталась сначала у меня, а потом, когда принц проверил её комнату, мы вернулись туда и собирались переждать, но я узнала о Вале и… забыла о принце. Похоже, избранная от него сбежала?

– И он хочет, чтобы я нашла её с помощью дара Видящей.

– В чём проблема? – Ника вновь заглядывает мне в лицо. – Женская солидарность?

– Да. Она не хочет, чтобы он её нашёл, почему я должна её выдавать? Но… Элоранарр упрям, боюсь, в покое он меня не оставит.

– Это да, – Ника первая вступает на широкую изогнутую лестницу на второй этаж.

Я следую за ней, раздумывая, позвать Арена или оставить его успокаивать Элоранарра. Хотя, вообще-то, Арен мой, и нечего его просто так экспроприировать…

Опять какие-то слишком драконистые мысли. Мы так дойдём до того, что это я буду Арена в башне запирать.

На втором этаже коридор расходится в гостевое крыло, к комнате Ники, и в основную часть дворца, из которой видна наша с Ареном башня.

В той стороне, что идёт на основную часть, несколько женщин в слишком дорогих для прислуги платьях высовываются в открытое окно. Кажется, на улице происходит что-то интересное.

Переглянувшись с Никой, подхватываем подолы и спешим туда же. Любопытство никто не отменял.

В цокот наших каблучков вдруг вплетается струнная мелодия, и сильный, знакомый голос наполняет пространство:

Мы вновь переглядываемся с Никой и на этот раз улыбаемся, приникаем к ближайшему окну.

На газоне, трепетно обхватив лютню и пробегаясь пальцами по звонко-мелодичным струнам, распевает Геринх:

И хорошо так поёт, с чувством, влюблённо смотрит на кого-то в окне первого этажа.

– Что за наглость?! – возглас императора сотрясает стены. – Кто посмел петь серенады в моём дворце?! Кому?! Здесь всё моё!

Молодые женщины, слушавшие Геринха, отскакивают в стороны, а появившийся из-за поворота император, пуская ноздрями дым, высовывается в окно.