С одной стороны хочется расспросить её, как у неё одраконивание идёт и в целом о впечатлениях, но с другой… эта её холодность совсем как у Сарана – он всегда меня немного отталкивал своей ледяной силой. Да что говорить, даже с Ареном они держатся на расстоянии, а ведь эта встреча прямо говорит об их взаимном доверии.

Может, все ледяные такие… примороженные?

Но даже если примороженные, они наши союзники. И они единственные дракон с денеей, кроме нас с Ареном. А эту настороженность кто-то должен нарушить.

– Приходите к нам на ужин как-нибудь, – предлагаю я. – Или на обед.

Для этого не обязательно брать с собой чайники.

Саран чуть прищуривается:

– Хорошо, как-нибудь заглянем. Но сначала надо обсудить с Эзалоном десант в Нарак: решающая битва может начаться в любой момент, я должен быть готов действовать сразу. И вы тоже готовьтесь: чем ближе цель, тем сильнее желание её заполучить, а демоны стремились к избавлению от Безымянного ужаса тысячелетиями, сейчас у них всё зудит от нетерпения.

Он кажется слишком хладнокровным, чтобы испытывать зуд нетерпения, но в интонации голоса проскальзывает намёк на знакомство с такими горячими ощущениями.

– А на обед или ужин мы вас всё же ждём, – уверяю я.

Арен обнимает меня за плечи:

– Понадобится помощь – зови.

– Непременно, – Саран, сжав ладонь Витории, первым протискивается в щель между скалами.

Её коса зажмуривается, задевает стенки лезвием.

Сухие ветки рассыпаются на угольные тлеющие цилиндрики, пламя захлёбывается в них, и темнота жадно отвоёвывает пещеру.

Протиснувшийся следом за Виторией Арен тянет меня за руку, и через минуту мы вчетвером оказываемся под звёздным небом.

Всё ещё немного настороженные, не вполне понимающие, что ожидать.

Коса Витории всеми семью глазами рассматривает меня, и, чувствую, моё оружие изучает её не менее пристально.

Любопытство побеждает, и я спрашиваю:

– Витория, как ты смогла пробить щит Академии? Тогда ты не была денеей, откуда такая мощь?

Семь голубых глазищ вытаращиваются, и коса подпрыгивает в перевязи, вертится.

Витория закатывает глаза и поясняет:

– Свойство Семиглазки – абсорбировать в нас магию из окружающего мира и концентрировать для удара.

– То есть… – у меня в голове немного не укладывается, – она позволяет использовать не только твой собственный источник, но и магию окружающих?

– Есть определённые ограничения, – Витория пожимает плечом, – но в целом да.

Основой моего оружия стала разновидность вестника, а поглощение магии – их свойство.

«Теперь понятно, почему она производит такое впечатление», – делится выводом Рассекающая. Чувствую, они с Пронзающим косу изучали, но до меня доносят лишь это короткое замечание.

Помедлив, Витория спрашивает:

– А твоё оружие что делает?

– Мм, стреляет и разрубает.