Мужчина вновь ударил Белл, и она упала, прикрывая голову, руками. Джон потянулся к ней, жалея, что его руки слишком коротки. Он вновь и вновь звал ее по имени, пока Белл наконец не скрылась из виду.

Проснувшись на следующее утро, Джон уже не испытывал жалости к себе, хотя его голова раскалывалась от боли. Он лишь смутно помнил вчерашний сон, но, как бы там ни было, пришел к убеждению, что не следует сидеть сложа руки, ожидая, когда Белл свяжет жизнь с каким-то распутным графом.

То, что Джон не знал наверняка, является ли жених Белл графом и распутен ли он, ничего не меняло.

Что, если он и впрямь будет бить Белл? Или запретит ей читать? Джон понимал, что тоже недостоин Белл, но был уверен, что любой другой мужчина достоин ее еще меньше. По крайней мере он сам попытался бы сделать ее счастливой. Он отдал бы ей все, что имел, подарил бы еще незапятнанные остатки своей души.

Белл должна принадлежать тому, кто оценит ее остроумие, грацию и красоту. Джон представил себе, как Белл приходится прятать книги от не одобряющего ее пристрастие к чтению мужа-аристократа. Вероятно, этот мужчина даже не станет советоваться с ней, принимая важные решения, считая, что женщина не может быть достаточно умной.

Нет, Белл нужен только он, Джон. Он спасет ее от ужасного брака. А затем женится на ней сам.

Джон не догадывался, что подвергся самому вопиющему обману. Он только надеялся, что Белл поймет: он никогда не был к ней равнодушен. Люди ведь способны ошибаться. В конце концов, его не назовешь непогрешимым героем романа.

– Нет, Персефона, по-моему, тебе следует избегать лавандовых оттенков.

Белл со своей компаньонкой отправились за покупками. Персефоне не терпелось потратить деньги, так щедро предложенные ей Алексом.

– Но мне всегда нравился лавандовый цвет!

– Ну хорошо, тогда мы найдем платье с отделкой такого оттенка, только боюсь, этот цвет относится к тем немногим, которые тебе совсем не к лицу.

– А что бы выбрала ты?

Улыбнувшись, Белл указала на отрез темно-зеленого бархата и развернула его, приложив к себе и прижав подбородком. Она наслаждалась обществом незамужней тетушки Алекса, хотя зачастую они менялись ролями. Персефона то и дело спрашивала совета Белл по всевозможным вопросам – от блюд до одежды и книг.

Она объяснила, что редко покидает Йоркшир и не представляет, что теперь считается модным в Лондоне. Вместе с тем Персефона обладала своеобразным мягким остроумием, и Белл от души развлекалась, болтая с ней.

Но в этот день воодушевление Белл не было вызвано обществом Персефоны. Она только что получила срочное письмо, в котором Эмма советовала ей подготовиться к прибытию Джона со дня на день. По-видимому, он воспринял новость о мнимом браке Белл именно так, как и требовалось.