Данфорд позаботился, чтобы я была представлена нескольким достойным холостякам. На прошлой неделе это были три графа и один маркиз. Кстати, меня до сих пор удивляет, что столько народа собралось в Лондоне еще до начала сезона.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

– Понятия не имею, – со вздохом призналась Белл. – Но мне не остается ничего другого.

Джон занялся работой в Блетчфорд-Мэноре, приглядывал за переделками в доме и даже помогал в некоторых из них. Почему-то физический труд успокаивал его, и иногда ему удавалось подумать о чем-нибудь другом, кроме Белл.

Работа в доме и в усадьбе отнимала у него целые дни, а вечера Джон старался посвящать финансовым делам, надеясь возместить средства, потраченные на покупку Блетчфорд-Мэнора.

Но как только вечер сменялся ночью, Джон обнаруживал, что мысленно вновь и вновь возвращается к белокурой леди, в настоящее время пребывающей в трех часах пути отсюда, в Лондоне. Она не теряла времени, постаравшись оказаться как можно дальше от него.

Джон не мог не вспоминать каждую минуту, проведенную в обществе Белл, и всякий раз воспоминания ранили его, словно маленький, но острый кинжал.

Он просыпался почти каждую ночь, взволнованный и возбужденный, и понимал, что ему снилась Белл. Он уже подумывал, не отправиться ли в ближайшую деревню, чтобы подыскать женщину, которая утолит его желание, но вскоре расстался с этой мыслью, рассудив, что ему не поможет ни одна женщина. Кроме Белл, разумеется.

Он был изумлен, когда Бакстон доложил о прибытии герцогини Эшбурнской. Никаких вопросов о Белл, приказал он себе, входя в синюю гостиную, где ждала гостья.

– Добрый день, ваша светлость, – учтиво произнес он.

Эмма была в прекрасном настроении, ее волосы пламенели особенно ярко.

– По-моему, я просила называть меня Эммой, – напомнила она.

– Прошу прощения. Полагаю, виновата привычка.

– Ну, как ваши дела?

– Прекрасно. А как Белл? – Если бы он мог дать себе пинка так, чтобы этого не заметила герцогиня, он немедленно выполнил бы свое желание, вложив в пинок всю силу.

Эмма лукаво улыбнулась, понимая, что план Белл может достичь цели.

– Она в полном порядке.

– Хорошо. Я рад за нее, – Джон порадовался бы еще сильнее, зная, что Белл хоть изредка вспоминает о нем.

– Она готовится выйти замуж.

Эмма пожалела, что у нее нет возможности запечатлеть выражение, появившееся в эту секунду на лице Джона, ибо оно было непередаваемым.

– Я сказала, что она выходит замуж.

– Я слышал, – пробормотал Джон.

Эмма вновь улыбнулась.

– И кто же этот счастливец?

– Белл еще не сообщила мне его имени, сказала только, что познакомилась с ним в Лондоне на прошлой неделе. Кажется, это граф, а может, и маркиз. Она каждый вечер бывала в обществе.

– Не сомневаюсь.