– Нет, как я все-таки люблю англичан! Они убеждены, что ото всего можно исцелиться чашкой чаю.

Белл ответила ему язвительной улыбкой.

– Вы, кстати, тоже англичанин, Джон, и, кроме того, чай и вправду спасение от многих бед.

– Жаль, что никто не объяснил это лекарю, который чуть не оттяпал мне ногу.

Белл мгновенно посерьезнела. Что ответить на такое? Она подняла глаза к небу, которое начинали затягивать тучи. Она помнила, что Джон до сих пор болезненно воспринимает свое увечье, и ей следует избегать разговоров о его ноге. Однако он первым упомянул о ней, и у Белл появилась возможность дать ему понять: его увечье не вызывает у нее отвращения, только создает повод для невинных шуток.

– Ну что же, милорд, – начала она, надеясь, что не совершает ужасную ошибку, – тогда я постараюсь сегодня же пролить чай вам на ногу. Если и это испытанное средство не поможет, не знаю, как быть дальше.

Смутившись на минуту, он заметил:

– Полагаю, следовало бы проводить вас в Уэстонберт. Вижу, вы вновь отправились на прогулку в одиночестве.

– Когда-нибудь, Джон, из вас получится превосходный отец, – пообещала Белл.

Большая капля шлепнулась ему на нос, и Джон развел руками с шутливой покорностью.

– Показывайте дорогу, миледи!

Белл повернула кобылу, и они рысью двинулись в Уэстонберт. После нескольких минут, проведенных в дружеском молчании, Белл повернулась и спросила:

– И все-таки почему сегодня вы оказались здесь? Только не говорите, что просто направились на запад.

– А вы поверите, если я скажу, что надеялся увидеться с вами?

Белл живо обернулась, вглядываясь в лицо Джона и стараясь понять, не шутит ли он. Его карие глаза наполнились бархатистой темнотой, и сердце Белл дрогнуло под этим пристальным взглядом.

– Я смогу вам поверить, если сегодня днем вы будете любезны со мной, – насмешливо отозвалась она.

– Я буду чрезвычайно любезен, – шутливо откликнулся Джон, – если смогу получить за это лишнюю чашку чаю.

– Для вас – что угодно!

Они ехали бок о бок уже несколько минут, когда Эмбер вдруг застыла как вкопанная, тревожно прядая ушами.

– Что-нибудь случилось? – спросил Джон.

– Наверное, в кустах пробежал кролик. Эмбер всегда чутко улавливает шорохи.

Но я удивляюсь ей: она шагает по запруженным лондонским улицам как ни в чем не бывало, но стоит ей оказаться на пустынной проселочной дороге, и она начинает настороженно прислушиваться к каждому звуку.

– Но я ничего не слышал.

– И я тоже. – Белл мягко потянула поводья. – Вперед, детка, – дождь начинается.

Эмбер сделала несколько опасливых шагов и вновь остановилась, резко повернув голову вправо.

– Понятия не имею, что с ней стряслось, – робко заметила Белл.

И тут раздался треск.