Глава 31Траектория их движения хорошо прослеживалась по широким коридорам в бывшей толпе. И протестующие позорно дрогнули. Кто-то не вынес всего страха и тоненько, по-бабьи, завизжал. Но пронзительно так, просто на ультразвуке. И кто-то крикнул: ""Ведьма!"". А кем ещё могло быть сие богомерзкие синее существо, которое громко орет, свистит совсем уж бесовски и призывает такое же богопротивное существо, как козел? И толпа дрогнула, развернулась и рванула назад с хорошей скоростью. Теперь старейшина уже находился в авангарде делегации и улепетывал с такой скоростью, что и Чарли на своем Тайфуне вряд ли бы его догнал.

А вот, кстати, и он, несётся во весь опор, за ним следом бегут рабочие, кто с лопатами, кто с трамбовками. Подскакав к нам, он мгновенно слетел с коня и первым делом взялся рассматривать нас на предмет повреждений. Я махнула рукой:

- Дома поговорим. А сейчас мы идём в купальню, а то ещё бабушка простынет. Что сейчас было, вон, спроси у Рогнеды, она все видела. Да, скажи ей, пусть нам мятного взвару принесет! Успокаиваться будем. У тебя, случайно, во фляжке коньяка нет?

Чарли покраснел:

- Нет, вот бренди есть.

Будете?

Я в ответ молча забрала у него всю фляжку, оставив мужа стоять с раскрытым ртом. В купальне бабуля смыла маску, ещё раз ополоснулась и оделась. Тут как раз и Рогнеда принесла чашки с мятным взваром. Бабка Филя плюхнулась на лавочку и сурово велела:

- Рассказывай!

Вот я и рассказала. И про устройство кланов в целом, и что делается в клане Гордон. Успокоились мы знатно. Во фляжке ничего не осталось, и мы выползли из купальни, все такие красивые, как песня. Бабулю сгрузили в тележку, причем она все рвалась набить кому-то морду, кучером посадили худенького Пьера, сына нашего кирпичного мастера.

Козел милостиво позволил ему править. Потом кто-нибудь подведёт его до крепости Стивена. Мою тушку водрузили на Тайфуна, впереди Чарли, а мою Игреньку за повод прицепили к луке седла Тайфуна. Чарли не доверил мне высокое искусство управления лошадью, справедливо опасаясь, что я окажусь под копытами. И он был прав, потому как спать хотелось неимоверно. И я благополучно и нагло продрыхла всю дорогу, удерживаемая от падения руками мужа. А бабе Филе от щедрот душевных Рогнеда пожертвовала свой кожушок, который на щуплой бабке смотрелся как шуба до пят. Зато ей было мягко и она, привалившись к плечу Пьера, закутанная в кожушок, сладко посапывала. Нашего прибытия домой не помню совершенно. И проснулась я только утром. Но раздетая и в своей любимой пижаме.

Но при попытке повернуться и открыть глаза меня ждал оочень неприятный сюрприз. В голове тут же возникла артиллерийская пальба из всех видов орудий, включая салютные, ибо перед глазами вспыхнули натуральные фейерверки, причем болючие.