- Обчество делает знать, правда ли, что вы здесь делаете кирпичи? - делегат малость растерялся от моего спокойствия, но продолжал важно говорить, подстрекаемый толпой. Старейшина по- прежнему отсвечивал где-то на заднем плане.

- Допустим, делаю. И почему я должна сообщать об этом ""обчеству""? На основании чего? На своей земле я могу делать все, что захочу и что не вредит королевству. Как видите, вреда короне никакого, остальное пусть никого не волнует.

- Это земля клана! - опять этот крикун из толпы.

- Которую клан продал лорду Эндрю тридцать лет тому назад…

-Тогда пущай лорд делится доходом от кирпичей с нами!

-Я уже говорила, что лорд Эндрю давно передал эти земли своему сыну, лорду Чарльзу.

И только он может решать, делиться с вами или нет. Тем более что завод принадлежит лично мне, именно я вкладывала средства в его постройку. А я не вхожу в ваш клан и ничего вам не должна. В брачных обетах, что я приносила в храме Великого, ни слова об этом сказано не было. Если у вас все, можете быть свободны. Если у вас есть большое желание, можете подать в суд. Но, проиграете.

- Смотри, леди, заводик-то может и сгореть!

Я улыбнулась сладкой улыбкой голодной акулы:

- Спасибо, что предупредили! Охрану утрою, нежели сейчас.

Хоть одного здесь ночью поймаем - сразу сдадим законниками. Хотя… можно и не сдавать, ущелья здесь глубокие… а ночью темно, оступился, бывает.

Толпа заворчала, качнулась, непонятно в какую сторону наметилась бежать - то ли захватывать завод и самим производить кирпичи, то ли здесь разбивать бивуак и ждать, когда бессовестные хозяева принесут им денежки на тарелочке. Ага, с голубой каёмочкой. И тут почти одновременно случилось два события.

Первое было страшно в своей нереальности.

Дверь в купальню с треском распахнулась и на пороге возникло нечто, пагубно повлиявшее на неокрепшие умы соклановцев. Это нечто было невысокого роста, в наспех завязанной на боку простыне, волочащейся сзади на манер царской мантии, абсолютно синее лицо и шея, как у утопленника, и стоявшие дыбом вокруг головы наподобие нимба, седые волосы. И это нечто громовым голосом взревело:

- Ну и кто тут желает…

Я чуть было не брякнула, но вовремя прикусила язык: ""…комиссарского тела"".

Но леди Филиппа, (а это точно была она, только в лёгком дезабилье) продолжила:

- …измерить глубину ущелий прямо сейчас?

И, свистнув лихим разбойничьим посвистом, громко закричала:

- Козлик, маму обижают!"

"Могла бы и не кричать. Козел у нас животное умное и умеет просчитывать логически все ходы наперед. Поэтому он уже набрал крейсерскую скорость, несясь с пригорка. За ним молча (что удивительно) скачками летел песель Тяф. Так они слаженным тандемом и врезались в толпу, что добавило лишь оживления в действо.