— Репортеры целыми днями шныряют по городу, как шакалы, попади эта история в бульварные газеты, особенно в столь непростой политической ситуации… Все из-за выборов…

— Как это? — с искренним любопытством спросил Мазур.

— Эти субъекты, которых вы урезонили — люди дона Рамиреса, полностью скомпрометировавшего себя прохвоста… Вы в курсе, что у нас состоятся послезавтра выборы алькальда?

— Да, я видел афиши, — сказал Мазур. — По-испански я не понимаю, но тут дело совершенно ясное.

— Вот именно, — сказала донна Роза решительно.

 — Совершенно ясное. Дон Рамирес, наш алькальд, на протяжении последних восьми лет — субъект, совершенно разложившийся, недостойный не только столь высокого поста, но и места смотрителя общественного туалета. К счастью, его соперником является столь порядочный и дельный человек, как дон Себастьян Санчес, с которым мы в прекрасных отношениях… Могу вас заверить, кристальной честности человек! А Рамирес, надо вам знать, в тщетных попытках удержать власть привез целую банду головорезов, которые тем и занимаются, что пугают и шантажируют честных избирателей, твердо намеренных покончить с владычеством коррумпированного, разложившегося, полностью дискредитировавшего себя дона Рамиреса…

«Хорошо чешет, — подумал Мазур восхищенно.

 — Красиво чешет. Любой замполит позавидует».

— Теперь понимаете? Этот скандал мог и получить совершенно неожиданное продолжение. Иные беззастенчивые элементы могли бы им воспользоваться для дискредитации дона Себастьяна Санчеса, приписав ему вовсе уж шокирующие поступки… Все знают, что я его преданная и бескорыстная сторонница…

«Эге-ге! — подумал Мазур, не лишенный здорового цинизма.

 — Интересно, дона Роза, этот ваш дон Себастьян, часом, не пайщик ли вашего процветающего заведения? Или попросту завсегдатай той его половины, что отведена для благородной публики с тугой мошной? Очень уж горячо вы его защищаете, сие неспроста…»

Интересные дела. Получалось, что он нежданно-негаданно оказался в самой что ни есть гуще местной политической борьбы. Вот она, порочная изнанка ихней буржуазной демократии, звериный оскал капитализма, о котором ему с детства талдычили то пионервожатые, то комсомольские вожаки, то флотские замполиты…

— Но вы, хвала Пресвятой Деве, сорвали эти злодейские замыслы!

— Честное слово, у меня и в мыслях не было… — сказал Мазур искренне.

 — Я просто увидел, что девушка оказалась в нешуточной опасности. Собственно говоря, первым вмешался шофер, который меня привез в ваш город…

— О, не беспокойтесь! — заверила дона Роза.