Видите, тут, на северной стороне, кипарисы растут гуще.

Этот ручей питает реку Апидан, что бежит через земли Фтии.

Ахилл, обернувшись ко мне, улыбнулся.

Мы забирались все выше, и кентавр размахивал своим пышным черным хвостом, отгоняя мух от себя и нас.

Хирон остановился неожиданно, и я съехал вперед, уткнувшись в спину Ахилла. Мы оказались на небольшом участке, где лес уступал чему-то вроде рощицы, полуокруженной скалистыми отрогами. Мы не были на самой вершине, но были близко, небо голубело и сияло над нами.

— Прибыли, — Хирон опустился, и мы неловко сползли с его спины.

Перед нами была пещера. Но назвать ее так — унизить, потому что слагал ее не темный простой камень, а бледно-розовый кварц.

— Входите, — сказал кентавр, и мы последовали за ним. Вход был так высок, что ему не надо было пригибаться. Мы заморгали — внутри было темновато, хотя, благодаря хрустальным стенам, светлее, чем должно было. В одном углу бежал родничок, утекавший куда-то наружу, в скалы.

На стенах висели странные вещи — тонкие бронзовые орудия. Над нами на потолке пещеры проглядывали очертания и линии созвездий и движения небесных светил. На выдолбленных в камне полках стояли дюжины глиняных горшочков с косыми метками. В одном углу висели инструменты, лиры и флейты, а вслед за ними — разные орудия и утварь для готовки.

Постель человеческого размера — высокая, покрытая звериными шкурами, — приготовленная для Ахилла. Не видно было, где мог бы спать кентавр. Может, и вовсе не спал.

— Сядьте, — сказал Хирон. В пещере было прохладно, приятно после солнца, и я с благодарностью опустился на одну из подушек, предложенных Хироном. Он отошел к роднику и наполнил чаши, которые и принес нам. Вода была сладкой и чистой. Пока я пил, Хирон стоял надо мной. — Завтра ты почувствуешь боль и будешь слаб, — сказал он мне. — А сейчас тебе стоит поесть.

Из горшка, булькающего на небольшом огне поодаль в пещере он положил нам жаркого с кусочками овощей и мясом. Были еще круглые красные ягоды, которые он достал из углубления в скале. Я ел быстро, удивленный, насколько же успел проголодаться. Взгляд мой все время возвращался к Ахиллу, и меня покалывало от радости и облегчения. Спасся.

С новообретенной смелостью я показал на бронзовые орудия на стене. — Что это?

Хирон сидел напротив нас, согнув и подобрав под себя лошадиные ноги. — Это для хирургии, — сказал он мне.

— Хирургии? — Этого слова я не знал.

— Врачевания. Я и забыл о том, как невежественны люди внизу, — голос его был равнодушен и спокоен, просто сообщая данность. — Иной раз надо избавляться от конечностей. Эти чтобы резать, а эти чтобы сшивать. Часто, избавляясь от чего-то, мы можем спасти остальное, — он наблюдал, как я рассматриваю орудия, особенно их острые и пилообразные края.