Сколько их, этих предателей! У нее нет верных друзей, близких родственников – никого!

Маруся болела, денег хронически не хватало, мать присылала из Копенгагена полную ерунду: дешевые синтетические тряпки с распродаж, пластмассовые украшения, китайские игрушки, отчаянно пахнувшие химией, – Анна тут же их выбрасывала.

Мать вроде жила неплохо, но деньгами распоряжался ее жадный и вечно бубнящий муж: «Русской жене деньги доверить нельзя, все русские – моты, вы не знаете цену деньгам». Ну и так далее. Мать подробно отчитывалась за чеки из химчистки, аптеки и парикмахерской.

За продуктами Йорган ездил сам – не дай бог, жена купит чего-то лишнего. Конфеты и яблоки покупались по счету: в день две конфеты и одно яблоко.

– Как ты живешь с ним? – удивлялась Анна.

– Привыкла, – отмахивалась мать. – Зато знаю, что завтра не будем голодными, что оплатим квартиру, страховку и все остальное. Здесь по-другому никак. – И добавляла со вздохом: – Ну а вообще, Анька, конечно, противно.

Анна все понимала: мать крутилась как могла, но, открывая очередную посылку с дешевой китайской Барби, все равно обижалась – лучше уж ничего, чем такая ерунда.

Помогали родители мужа. Но спустя два года свекра, известного ученого, пригласили читать лекции в Брюссельском университете, где они и остались.

Анне казалось, что о них просто забыли – ну да, была когда-то у сына жена, ну да, потом появилась девочка, внучка. Но привязанности к Марусе как не было, так и не появилось – откуда? Складывалось впечатление, что однажды за ужином, к слову, они вспоминали об их существовании и высылали какие-то деньги.

Анна в отчаянии написала отцу. Ответа ждала долго, а когда он пришел, разрыдалась.

В письме были сплошные укоры: дескать, платить должен отец девочки, а не он, немолодой человек, к тому же обремененный семьей и своими заботами. Отец посоветовал Анне отдать дочку в сад и пойти на работу.

Письмо было жестким и беспощадным: «Ты, Аня, живешь в Москве, в собственной квартире, тебе дали образование, а все остальное – твои проблемы. И прошу тебя – не надо писать мне про деньги! Здесь тоже не рай, да и мне далеко не двадцать. И кстати! В твоем возрасте пора самой помогать немолодым родителям, как делают все нормальные люди. А не клянчить у отца, жизнь которого тебе давно не интересна».

Какой там детский сад – Маруся и дома постоянно болела.

Страх и отчаяние – вот что испытывала Анна. Жить не хотелось. Она не справилась с жизнью. Сил не хватило. Но была дочка, и всякое прощание с жизнью отменялось.

Помогли таблетки, которыми поделилась Регина, соседка."

"Анна понимала, что все это неправильно. Неправильно пить чужие, не прописанные врачом таблетки. Неправильно просить деньги, неправильно на кого-то рассчитывать. Неправильно обижаться.