Квартиру свою роскошную жалко – старый дом в тихом переулке в пяти минутах от метро «Кропоткинская», потолки четыре с гаком, и огромные окна, и наборный паркет «Магнум». Но это так, к слову. И жалко итальянскую мебель, сделанную по заказу, под старину, с черными дырочками, как бы изъеденную жучком. И люстры муранского стекла, которые он сам вез из Венеции, и таджикские ковры, и вилероевскую посуду, и картины – не то что бы Айвазовский или там Левитан, но девятнадцатый век, проверено экспертизой. А покупал он их не потому, что оттуда, из позапрошлого века, а потому, что понравились – он любил пейзажи. Темный хвойный лес, пронизанный лучами солнца, узкая серебристая речка с кувшинками и покатым бережком, старые московские улочки с кривоватыми домиками окраин и уютными, аккуратными особнячками Замоскворечья. И прозрачная, темно-зеленая ваза с увядающими пионами, розовыми и темно-бордовыми, с лепестками, опавшими на потертую бархатную скатерку… А ведь купил за копейки где-то на барахолке в Европе! Но они, эти пионы, стали любимой картиной.

Как он будет без этого жить? А ведь он не барахольщик, никогда не держался за вещи и расставался со всем легко, запросто, не вспоминая! А здесь как заклинило. Возраст?

Ну а пока он мучился, мудрая жизнь все разложила по полочкам и расставила по местам. И случилось это в Греции, куда они с Ларой отправились отдохнуть.

Все складывалось как нельзя удачно – жена захотела в санаторий в Друскининкай. Он тут же купил путевку, конечно же люкс: джакузи, все прибамбасы, плюс питание премиум."

"Люба сопротивлялась таким тратам, они даже поцапались.

Проводил жену, и на следующий день они с Ларой рванули на Родос. И тут Илья тоже не поскупился: двухэтажный номер, свой маленький бассейн, питание не в общем зале, а в зоне випов.

В самолете (разумеется, первый класс) он выдохнул – рядом любимая и желанная женщина, а впереди две недели моря, белого песка, вкусной еды и бурных, горячих ночей.

А вот у возлюбленной настроение было не очень. Лара выглядела раздраженной, колючей. Казалось бы, радуйся, а нет: отпускала колкие шуточки, вырывала свою руку, хмурила лоб. В самолете хорошо набралась – две небольшие «полетные» бутылки шампанского точно уговорила.

Илья молчал, отвернувшись к окну.

Лара уснула, а проснувшись, стала еще колючей, еще раздражительней.

Какая муха ее укусила? Но и у него характер – не спрашивал. Отойдет, придет в себя, мало ли, какие у нее неприятности?

Зашли в номер, и любимая выдала настоящую истерику.

Так было странно – вместо радости и спонтанного секса они поскандалили прямо в шикарном, с царской кроватью номере, на фоне огромного букета белых роз, здоровенной террасы с шезлонгами, за которой расстилалось бескрайнее бирюзовое море.