– Молодец, мужик, одним махом все споры закончил, – усмехнулся Араб и, хлопнув проводника по плечу, приказал:

– Быстро обыщите все тела. Соберите всё оружие, боеприпасы и вообще всё, что может нам пригодиться.

– Ты собираешься тащить с собой столько стволов? – не понял Квон.

– Я сказал собрать, а не тащить. Боеприпасы не забудьте. Особенно, патроны и гранаты. Если найдете пистолеты, берите обязательно.

– Но зачем? – не унимался Квон.

– Затем, что мы не благотворительная организация и спонсоров у нас нет. Учитесь подбирать то, что самим пригодится, – наставительно произнёс Араб, старательно сглатывая подкатывающий к горлу комок и встряхивая головой, чтобы разогнать туман перед глазами.

Сообразив, что он снова прав, воины разбрелись по долине, быстро обыскивая трупы и складывая всё найденное в мешки, которые нашёл всё тот же хозяйственный индеец. Все собранные стволы Араб приказал сложить в салон лаборатории и, быстро объяснив Дункану, что нужно делать, снял с разгрузки очередную гранату. Три наполненных под завязку мешка привязали к длинной жерди, и воины, закинув её концы на плечи, покорно поволокли добычу в лагерь.

Дождавшись, когда проводник установит растяжку, Араб закинул на плечо автомат и, покосившись на аптечку, попросил индейца прихватить её с собой. Молча захлопнув чемоданчик, Дункан просунул под ручку ствол своей винтовки и, вскинув поклажу на плечо, сделал ему знак идти первым.

Понимая, что это будет правильно, Араб тяжело зашагал по дороге в гору. Бесшумно шедший за ним индеец тихо спросил:

– Ещё держусь, – бледно усмехнулся Араб, не оборачиваясь.

– Судя по твоей походке, этого не скажешь, – проворчал в ответ проводник.

– Отсюда есть более короткий путь к деревне, чем тот, которым мы шли сюда?

– Мы шли самой короткой дорогой.

– Значит, придётся продержаться ещё один день, – вздохнул Араб.

– Ты сможешь. Ты сильный, – ответил индеец с твёрдой уверенностью в голосе.

– Твои бы слова да богу в уши, – проворчал Араб, тяжело вздыхая.

Продолжая шагать, он то и дело прислушивался к своим ощущениям и каждый раз вынужден был признать, что чувствовал себя всё хуже. По сравнению с тем, что ему уже приходилось пережить, рана была пустяковая.

Ни кости, ни крупные артерии задеты не были, но тем не менее ему становилось всё хуже. Судя по ознобу и выступившей испарине, начиналась лихорадка, а если учесть, что все возможные прививки от подобных хворей его организм получал регулярно, это было особенно странно. Кроме того, она началась слишком уж быстро. Араб по опыту знал, что лихорадка от ранения начинается только через пару дней, а сейчас прошло не более трёх часов.