И уж тем более не было смысла сообщать ей, что убытки «ГСП», понесенные по вине Лютера Слоуна, оцениваются в двести тридцать тысяч долларов. И то, и другое достаточно скоро ей будет все равно известно.

— Странная вещь, — произнесла Карен. — Я всегда думала об отце как о самом честном человеке из тех, кого я знаю.

— Ну, я не ищу оправданий для твоего отца. Но полагаю, иногда бывают обстоятельства, когда люди вынуждены пускаться во все тяжкие. В любом случае я уверен: суд примет во внимание причины, толкнувшие его на это.

— Но у него не было крайней необходимости.

В этом трагедия. О, мне нравились все те чудесные вещи, которые мой родители покупали для меня, включая «Хампердинк». Но я могла бы обойтись без них.

Ниму не хотелось говорить Карен, что, приобретая для нее правдами и не правдами что-либо, ее отец хотел таким образом загладить свою вину. Пусть в этом разбираются психологи и судьи, прежде чем вынести решение. Но об одном он ее должен был предупредить.

— «Хампердинк» все еще у тебя?

— Да. Что бы там ни происходило, его еще не забрали.

— Я рад, тебе он понадобится на следующей неделе.

В твой дом, как и во многие другие, электроэнергия будет подаваться с перебоями. В твоем районе это произойдет в три часа дня в среду, электричества не будет по крайней мере часа три. Тебе надо утром отправиться в госпиталь «Редвуд-Гроув».

— Джози отвезет меня.

— Если будут какие-нибудь изменения, я позвоню. Кстати, я проверил резервный генератор в «Редвуд-Гроув». Он в хорошей форме, и топливный бак полный.

— Это прекрасно, когда о тебе так заботятся. — К ней, кажется, возвращался оптимизм.

— Я действительно верю, что люди начинают осознавать реальность энергетического кризиса, — заметила Руфь Голдман, переворачивая страницы воскресного выпуска «Кроникл Уэст».

— Если бы они слушали папу, — заявил Бенджи, — они бы поняли это раньше.

— Спасибо, — кивнул Ним Бенджи, — я ценю преданность.

— Папа, считай, что ты реабилитирован.

— Эй! — воскликнула Руфь. — Ты выражаешься просто убийственно.

Леа вспыхнула от удовольствия. Было воскресное утро, и вся семья собралась в спальне Нима и Руфи.

Руфь была еще в постели; она только что покончила с завтраком, который ей принес на подносе Ним. Он встал пораньше, чтобы приготовить яйца с мелко нарезанной солониной — любимое блюдо всей семьи.

Два дня назад Руфь прилетела из Нью-Йорка после второго визита в институт «Слоун Кеттеринг». До сих пор лицо ее было бледным и под глазами четко вырисовывались темные круги. Она призналась, что испытывает небольшую боль — это был побочный эффект после процедур. Она явно устала.