— Тогда заставь меня говорить! Заставь? Ну? Покажи себя, мужик, — он тихо рассмеялся, чуть сбавив тон. Его голос стал удивительно спокойным, а взгляд перестал колоться искрами ярости.

— Я помогу, — мягкий голос Лизы, тихо вошедшей в кабинет, стал для меня полной неожиданностью. Она сняла явно грязный халат и отбросила его в угол кабинета, не попав при этом в корзину. Абсолютно бледное лицо было перепачкано черными разводами туши, бесцветные губы тряслись, а тонкие пальцы, сжимающие связку ключей, побелели.

Сделал шаг навстречу, чтобы прижаться к той, что еле стоит на ногах, но все равно продолжает прожигать нас своим взглядом, но Лиза выставила руку вперед, не дав приблизиться. Ее взгляд потеплел лишь на миг, карие глаза превратились в тягучий мед: теплый, ароматный и нежный. Моя Лизка силилась, как могла, чтобы сохранить стойкость. Она то и дело переводила взгляд на отца, словно я был лишним в этой битве.

— Помогу вам, но потом вы поможете мне.

Как бы мне не хотелось спрятаться, сбежать, я продолжала стоять у окна своего нового кабинета. Пальцы машинально искали на шероховатом подоконнике трещинку. Хотелось занять руки чем-то, пока мозг с болезненным скрипом открывает запертую дверь в прошлое.

— Да, у нас был экзаменационный концерт в Праге, — прошептал Максим, подойдя чуть ближе. Его ладонь зависла над моим плечом. Я ощущала тепло и нескрываемое напряжение, ждала, что его теплая ладонь опустится, но он словно замер, погрузившись в прошлое.

— Да, точно. Прага. Я варила кофе, когда в дверь постучали….

…На пороге стояла симпатичная брюнетка, затянутая в платье-футляр на размер меньше, чем было нужно, благодаря чему её небольшая грудь выглядела довольно внушительно. Длинные волосы были аккуратно уложены волнами и заколоты на одну сторону. Тонкие руки сжимали сумочку, сверкая не по-утреннему богатыми украшениями на пальцах.

— Я могу Вам помочь?

— Да, позови Максима, — ее голос, тон, да и исказившееся выражение лица стали для меня пощечиной. Вся красота девичьего силуэта испарилась, оставив в ушах только трель противного голоса с нескрываемым презрением. Она смотрела на меня, как на домработницу. Конечно, в джинсовых шортах и простой черной майке я, и правда, выглядела, как кухарка, на ее фоне.

— А его нет. Что-нибудь передать?

— А ты, собственно, кто? — девушка сделала одолжение и опустила на меня свой взгляд.

Я захлопнула дверь перед самым ее носом, как только до меня дошел смысл сказанных ею слов. Начав носиться по всей квартире в поисках своего телефона, я сбивала рамки, статуэтки, сдвигал мебель, натыкаясь ногами на острые углы.