) — А это доставит вам удовольствие. — Он протянул ей небольшую коробочку. Заинтригованная, с расширившимися от удивления глазами, она смотрела на полукруг переливающихся сапфиров и бриллиантов. — Это пойдет к вашим глазам: сапфиры так гармонируют с их цветом, а бриллианты — с их блеском, когда вы сердитесь. — Впервые в его хрипловатом голосе появились задушевные нотки или, скорее, намек на задушевность, добрую шутку. Это было столь неожиданно, что у Пенни пошли мурашки по коже.

Раскрасневшись, она надела кольцо на палец. Несомненно, можно было продолжить возражать ему, но какое-то шестое чувство говорило, что в ее интересах свести все возражения к минимуму.

К удивлению Пенни, кольцо ей подошло по размеру.

— Как туфелька Золушке, — пробормотал Сол, угадав причину ее удивления. — На самом деле это не так уж неожиданно. Еще при нашей первой встрече я обратил внимание на ваши тонкие пальцы.

Ее укоризненная интонация вызвала смешок у Сола, рот его скривился в язвительной улыбке.

— Когда вы мне показывали вазу, которую изготовили в подарок Люси, помните?

И пока она постепенно приходила в себя, на его лице уже появилось вновь деловое выражение, к которому Пенни мало-помалу привыкала.

— У вас есть загранпаспорт? — осведомился он. Пенни растерянно заморгала: слишком неожиданно он сменил тему разговора.

— Нет. Я никогда не была за границей.

— Ничего, это легко уладить.

Он замолчал, удобнее устраиваясь в кресле. Внезапно Пенни подумала: может ли он быть еще мягче, уступчивей? Казалось, однажды что-то задумав, он тем самым определял исход. Его заявление об их браке при Маргарет, покупка обручального кольца... Она чувствовала, как постепенно стирается то выражение жестокости, которое у нее будто бы слилось с его лицом уже после их первой встречи. Похоже, что, победив, он собирался быть великодушным.

— Мы поедем за границу? — поинтересовалась Пенни. Ее жизнь менялась с такой быстротой, о какой она могла только мечтать.

— В Париж, на пару дней. — Ответ был предельно краткий. — Мы можем пожениться в середине следующей недели по специальному разрешению, до того, как в Париже у меня состоится важная встреча. — Он говорил уверенно и деловито. — Всю организацию поездки я возьму на себя. Мне будет вполне удобно взять с собой в Париж жену.

Вдруг он окинул ее оценивающим взглядом, от которого сердце Пенни тревожно забилось. Закончив свой осмотр, он, как бы между прочим заметил:

— А теперь я предлагаю вам закончить ужин, пока все не испортилось и не остыло. Мне никогда не нравились костлявые женщины.

Пенни послушно взялась за ужин. Как приговоренный к смерти преступник, который наслаждается своей последней трапезой перед казнью, она ела рыбу, затем клубнику со сливками.