Как мог он желать связать с ней свою жизнь, если считает ее безнравственной и своекорыстной?

— Вы говорите вполне серьезно? — наконец, задыхаясь, проговорила Пенни.

Гримаса страдания на мгновение исказила его лицо, и Пенни подумала, что это страдание искреннее. Она даже почувствовала себя неловко из-за того, что предъявила ему такое серьезное обвинение.

— И потому, — продолжал Сол, — я решил: необходимо, чтобы девочка росла в семье. Я мало знаком с ней, и единственное, что могу сделать, — это согласиться на ваше предложение и поддержать ваше обращение в суд. Это самый простой выход.

— Но вы же презираете меня! Как вы представляете себе постоянные отношения между нами? — Пенни так разволновалась, что не заметила, как ложкой отломила кусок дыни и отправила его в рот. Сочная и прохладная мякоть была очень приятной на вкус, но Пенни едва ощутила это.

Сол хочет соединить с ней свою жизнь, но какой ценой! Пенни рассчитывала на временное пребывание в тюрьме под его властью, но никак не на пожизненное заключение!

— Любопытное сравнение, — осторожно вставила Пенни. Лично она не находила его столь уж неотразимым, но ей было трудно себе представить, чтобы какая-то женщина, к которой Сол проявил интерес, прогнала его. Какой-то внутренний женский инстинкт говорил ей, что этот человек, с таким циничным изгибом губ, сидевший сейчас напротив нее, успешно одерживает победы над большинством особ женского пола. Даже ее родная сестра не устояла перед его чарами, до того, как вышла замуж за милого и добропорядочного Майкла...

Понимая, что он с интересом наблюдает за ней, Пенни постаралась отогнать мысли о его неприглядной личной жизни.

— Я думаю, хорошая хозяйка может сделать этот дом уютным и приятным для вас.

— Разве это противоречит вашим собственным утверждениям? — Казалось, Сол поддразнивал ее. — Со слов Майкла, который, по-видимому, обсуждал с вами мои дела, вам известны мои трудности. Я так и не смог найти кого-либо, кто бы мне подошел. — Его взгляд задумчиво скользил по ее бледному лицу. — И вот я пришел к заключению, что жена, пожалуй, была бы лучшим выходом из положения; но это не должен быть какой-то фиктивный, временный брак.

Чувствуя, что его взгляд прикован к ее рту, уплетающему дыню, Пенни молча слушала. Мягко, однако, как-то по-деловому, он продолжал:

— Вы сами обратили внимание. Это очень большой дом, с просторными помещениями, там, конечно, у вас будет отдельная спальня, найдется комнатка и для Люси.

Он замолчал, и Пенни неловко пошевелилась. Казалось, что этот образчик мужских доблестей, этот светский лев в облике бизнесмена, осознав свои обязанности, теперь не остановится, пока не выполнит их, и он хочет, чтобы она расплачивалась за то, что первая осмелилась указать ему на эти обязанности.