Она говорила тогда что-то о неизвестных микробах, и Пенни заявила, что переедет к ним на квартиру и будет ухаживать за девочкой, пока сестра с мужем проведут в Мексике медовый месяц, которого у них никогда не было... Если бы только они не любили ее и не доверяли ей так... тогда Таппи осталась бы с ребенком, и Майкл уехал бы один... Но нет, это означало бы, что ее сестра осталась бы вдовой...

Пенни отчаянно старалась отогнать все эти напрасные теперь предположения, все эти «если». Она должна смотреть правде в глаза и действовать соответственно обстоятельствам. Она выпрямилась на краю сиденья, как будто решимость действовать придала ей силы. Она никогда не бросала сестру, когда та нуждалась в ней... и не оставит теперь, даже если ей придется поступиться собственной гордостью.

И, черт возьми, она не заплачет! Она слишком много плакала, последние недели и знает, что от этого никакого толку. Только распухает нос, воспаляются глаза, кожа покрывается пятнами и ужасно болит голова!

Она дотронулась до манжеты. Пенни была одета идеально для предстоящего испытания: скромное платье до колен, рукава которого закрывали ее руки от плеча до кисти.

Теплой волной краска залила ей щеки. Всего шесть недель назад дерзкий взгляд Сола насмешливо скользил по ее полуобнаженному телу. Воспоминание об этом долго заставляло ее краснеть, пока на фоне трагедии, случившейся с ее сестрой, этот случай не стал казаться ничтожным. Но сейчас стыд, пережитый тогда, вновь мучил ее с прежней силой. По крайней мере, мрачно подумала Пенни, сегодня у него не будет основания ухмыляться, разглядывая ее!

Черный цвет ей явно не шел: он делал ее кожу бледнее, да и золотисто-каштановые волосы казались тусклыми. Она долго думала, стоит ли накладывать макияж, потом все же решила, что будет чувствовать себя увереннее, если слегка подкрасит губы и запудрит темные круги под глазами. Даже нитку жемчуга — подарок Таппи на день рождения — она надела не как дополнение к туалету, а как воспоминание об умершей сестре.

Когда такси подъехало к краю тротуара возле цокольного этажа большого здания, ступени подъезда, несмотря на дождь и слякоть, были белыми, черные перила блестели. Пенни поняла, что они приехали, еще раньше, чем увидела медную пластинку, подтверждающую, что этот благоустроенный и красиво отделанный особняк занимает империя ван Димена.

— Спасибо, дорогуша! — таксист озарил ее белозубой улыбкой, когда она протянула ему плату и чаевые. — Всего хорошего! Удачи!

Пенни улыбнулась. Если бы только этот веселый парень знал, что ей предстоит сейчас, он бы понял, как ей дорого такое пожелание.

Но больше стоять и смотреть вслед удаляющемуся такси она не могла.