Вскоре сфера вырвалась за пределы часовой башни, затем поглотила мэрию и городскую площадь и продолжила распространяться. Внутри багрового купола оказывались дома, деревья, парки и улицы Клыково, сплошная красная стена ползла по дорогам и полям, отсекая город и прилегающие к нему территории от остального мира.

Не расцепляя рук, Степа, Настя и Марина осторожно опустились на пол и сели, скрестив ноги по-турецки. Все трое кожей ощущали невидимый барьер. Город, которому предстояло стать ареной боевых действий, был отрезан от внешнего мира. Никто не мог вырваться за пределы Клыково или попасть внутрь. А задача троих ребят – удерживать этот барьер как можно дольше, подпитывая его своей магической энергией.

Где-то внизу тяжело захлопнулись железные двери часовой башни. Охранники, нанятые Скорпионом, тоже исполняли данный им приказ. Здание мэрии будут охранять самым тщательным образом, чтобы враг не смог прорваться внутрь и навредить троим, поддерживающим защитный купол. Степа, Настя и Марина закрыли глаза, а их безмолвные стражи замерли снаружи с оружием наготове, приготовившись к самому худшему.

И самое худшее не заставило себя долго ждать.

Скорпион упал навзничь и больше не двигался, но пентаграмма вокруг него продолжала сиять и искриться, освещая Галерею Первородных. Молнии, бьющие от меловых линий, с треском скользили по древним стенам и потолку, словно извивающиеся щупальца, ощупывающие жуткие украшения из старых костей.

Воздух наэлектризовался до такой степени, что у Тимофея, да и остальных, волосы встали дыбом. Зверев кожей ощущал темную энергию, скопившуюся сейчас в Галерее. Кровавый ритуал Платона Евсеевича Долмацкого завершился. Багровый купол над городом был создан, и теперь его удерживали новоявленный Лев и две его соратницы.

Как только Платон Евсеевич опустился на пол, силовое кольцо вокруг начерченной им пентаграммы исчезло и Серафима, не удержавшись, влетела внутрь и рухнула на колени. Не обращая внимания на голубые извивающиеся молнии, всхлипывая, она поползла к отцу. Ангелина, Клим и Тимофей бросились за ней, с опаской поглядывая на догорающих тряпичных кукол.

Серафима тормошила отца, трясла за плечи, но Тимофей сразу понял, что Скорпион мертв. Платон Евсеевич Долмацкий лежал неподвижно с закрытыми глазами. Его осунувшееся лицо выражало лишь покой и умиротворение. Для него все уже закончилось.

Ангелина присела рядом с ним на корточки и положила руку на плечо рыдающей девушки. Тимофей опустился по другую сторону от Серафимы. Он не знал, что ей сказать, – как и Клим, пораженный смертью председателя Королевского Зодиака.