Я хочу выяснить, кто нанял убийцу и сделать так, чтобы это больше не повторилось.

— А ты чего такой подозрительно довольный? — спросил Цинта, разглядывая собирающегося Альберта.

— Вот с какой бы ноги я не встал утром, для тебя это всегда будет подозрительно, — рассмеялся Альберт, — мой пациент жив, чего мне грустить?

— Да у тебя улыбка до ушей, мой князь, и такого, признаться, я не припомню. Тебя хотели убить, меня чуть не убили, а ты улыбаешься, как младенец. И уж, ясен день, что это не из-за меня. Так в чём дело?

— Ты не отстанешь ведь, да? Ладно. Хочешь знать, — он повернулся к Цинте, — я наконец-то всё понял…

— Смотрю, путешествие к светлым садам Миеле сделало тебя совсем дерзким, — усмехнулся Альберт, застёгивая ремень, — но сегодня тебе это простительно.

Скажи-ка мне вот что, мой скрытный таврачий дружок… Когда я лежал вот здесь на твоём месте и был при смерти, Иррис ведь приходила ко мне? Да?

Цинта отвёл глаза, разглядывая повязку на груди.

— Не пытайся увильнуть! Почему ты мне не сказал?

— Потому что ты бы тут же сорвался и побежал к ней вопреки всякому здравому смыслу и опять наломал бы дров, мой князь, — ответил Цинта, глядя исподлобья.

— Ну, доброхот хренов, я бы отстегал тебя ремнём, но раз ты пока мой пациент… я сделаю это, как только ты поправишься! — воскликнул Альберт. — А я ведь думал, что это был сон. Она плакала? Да? Просила прощения и целовала меня, Цинта? Всё так?

— Так, — вздохнул Цинта обречённо.

— Значит, я всё правильно понял про неё. Иррис — просто трусиха, — он улыбнулся, — и только перед лицом чего-то по-настоящему ужасного она становится сама собой и решается на поступки. Ей обязательно нужно всё потерять, чтобы, наконец, понять, что это именно то, что ей было нужно.

И теперь я знаю, что делать, Цинта! Наконец-то знаю.

Он развёл руками и снова улыбнулся.

— Охохошечки, — пробормотал Цинта. — Владычица степей! Вот теперь точно всё пропало…

В дверь поскреблись, и появилась Армана с виноватой улыбкой.

— Опять ты? Только не вздумай снова тут рыдать, — произнёс Альберт, окинув служанку оценивающим взглядом. — Хотя ты очень кстати. Я уезжаю, присмотри за ним и запомни — ему нельзя напрягаться и вставать. Надеюсь, ты понимаешь, о чём я? И болтать много не давай.

— Да, джарт Альберт, — расплылась Армана в довольной улыбке, — не переживайте, уж он у меня и пальцем не пошевелит! А вас леди Иррис поджидает в библиотеке. Хочет поговорить. Сказала, что-то очень важное.

— Глаз с него не спускай, — коротко бросил он Армане.

Натянул камзол, взял шляпу, баритту и вышел, услышав вдогонку:

— Передай леди Иррис мою благодарность, Альберт! Скажи, я вечный теперь её должник!

Но Альберт только хлопнул дверью, сердце билось гулко, радостно и тревожно.

Ночь прошла. А связь ещё есть.