– Я прокрутил до конца наш возможный диалог и ответил на вашу последнюю реплику. Вы должны были сказать: «Как я понимаю, нам сегодня не следует знакомиться…» Я с вами согласился.

Ирина впервые посмотрела на него с подлинным интересом и уважением. Действительно, нечто подобное она имела в виду сказать в заключение этой необычной встречи, и не так уж на поверхности это лежало.

– Вы ученик Вольфа Мессинга?

– Нет, я просто психолог. Поэтому считаю, что нам нужно перейти на «ты» и не знакомиться как можно дольше. Мы с тобой люди одной серии…

– Видишь ли, набор психотипов человека довольно ограничен.

Как есть четыре темперамента, так существует примерно три десятка основных психотипов. Остальные отличия между людьми определяются разницей в возрасте, воспитании, опыте, эрудиции, национальности… Если совпадает психотип, а также и темперамент, возраст, культурный уровень, то можно говорить об одной и той же серии. Как бывают серийные корабли или самолеты.

– Или автомобили, – добавила Ирина.

– Нет, автомобили – это слишком массовое производство, в них почти нет индивидуальности. А вот корабли одной серии все одинаковые – и все чуть-чуть разные.

У каждого своя судьба… – Он увлекся разговором и в подтверждение своей мысли привел несколько примеров из жизни эсминцев серии «Новик».

– Это все ты сам придумал? – спросила Ирина, имея в виду жизнь людей, а не кораблей.

– Да, это моя теория. Непризнанная, конечно. Корифеи говорят – слишком механическая и метафизическая.

Незаметно для обоих они уже перешли мост и поднимались вверх, к площади Ногина.

– На улице я тебя днем не узнаю, если встретимся, – сказала она.

– Это и к лучшему. Хорошо, когда в жизни появляется что-то не до конца понятное.

А то как у всех… поболтались бы сейчас по улицам, зашли куда-нибудь выпить сухого или, лучше, шампанского, потом завернули бы к тебе или ко мне, – медленно рассуждал он вслух. – Только нема в том ниякего сенсу…

– То пан стучно мувит, нема сенсу, – согласилась Ирина.

– О! Пани розмовляет по-польску! – восхитился он.

«Пани розмовляет на любом языке», – подумала она, но ответила только:

И дальше они продолжают разговор на польском. Акцент у него ужасный, но говорит он вполне свободно и даже изысканно, как старый варшавяк.

– Вот видишь, моя теория блестяще подтвердилась в первые же полчаса, а они говорят – лженаука, профанация! – веселится ее странный собеседник, но, к удивлению Ирины, совсем не пытается узнать, откуда она знает язык, хотя за эту тему он мог бы зацепиться, наговорить комплиментов ей и заодно себе, вообще использовать удобный случай что-нибудь про нее выведать.

Часа два они бродили по улицам, старательно избегая всего, что могло показаться банальностью в словах и поступках.