Наследство отца уходило на бесконечные наряды: новые платья, шляпки, кружева, рюшечки, воланчики и бантики… в таком количестве, что мачехе и сводной сестре не хватало дней в году, чтобы надеть все свое богатство хотя бы по одному разу.

Гости больше не встречали Кейт за общим столом. Отныне ее жизнь протекала в мансарде — в крошечной комнатке, где старая обшарпанная мебель вполне соответствовала положению падчерицы в огромном доме. Трудно было пережить ненависть к самой себе за малодушие — за то, что не находила сил уйти из дому и положить конец унижению. Да, настоящий гнев родился и вырос из одиночества, отчаяния и печальной уверенности в том, что отец беспомощно переворачивается в гробу.

Воинственно препоясав чресла, как сказал бы отец, Кейт решительным шагом поднялась на крыльцо.

— Добрый день, Черридерри, — поздоровалась она, как только старый верный дворецкий распахнул дверь. — Ты сегодня за лакея?

— Хозяйка отправила лакеев в Лондон, за доктором, — пояснил Черридерри. — Вернее, сразу за двумя.

— Не иначе как очередной приступ. — Кейт осторожно сняла расползавшиеся по швам перчатки. Было время, когда мачеху (в доме все звали ее хозяйкой) подозревали в симуляции болезни, однако после нескольких лет ложной тревоги и ночных криков о нападении разбойников, которые на деле оказывались всего лишь следствием дурного пищеварения, подозрения отпали сами собой.

Черридерри считал, что остается одно: надеяться на лучшее.

— Нет, на сей раз дело не в хозяйке. Пострадало лицо мисс Виктории.

— Горничная утром рассказала, что верхняя губа распухла и посинела.

Даже острое раздражение не смогло подавить шевельнувшееся в душе сочувствие. Хорошенькое личико и хорошенькие платьица составляли единственное достояние Виктории, а потому утрата хотя бы небольшой доли этого богатства навсегда разбила бы бедняжке сердце.

— Нужно срочно поговорить с хозяйкой о жене викария. — Кейт сбросила пелерину в услужливо подставленные руки. — Точнее, теперь уже о вдове. После его смерти я переселила семью в дальний коттедж.

— Да, дело нехорошее, — покачал головой дворецкий. — Особенно для викария. Разве священник имел право лишить себя жизни?

— И оставить на произвол судьбы жену с четырьмя детьми, — добавила Кейт.

— Наверное, не смог примириться с потерей ноги.

— Ну а теперь его детям придется примириться с потерей отца, — сурово заключила Кейт. — Не говоря уже о том, что вчера мачеха отправила им уведомление о выселении.

Черридерри нахмурился.

— Хозяйка распорядилась, чтобы сегодня вы обедали вместе со всеми.

Кейт изумленно замерла.

— Сегодня вечером вам необходимо обедать за общим столом. Приезжает лорд Димсдейл.

Дворецкий покачал головой.

— Так она сказала.