Так высоко не летают даже они.

— Пора. Скоро утро. — Она легонько поцеловала его в шею.

— Нет, — заупрямился он. — Нет.

Кейт рассмеялась и провела ладонью по его шершавой щеке. О таком необъятном счастье она даже не подозревала.

— Никогда тебя не забуду. — Эти слова должны были прозвучать: ей с детства внушали, что нужно быть вежливой, благодарить и, прежде чем уйти, обстоятельно прощаться. — Я всегда буду помнить эту ночь.

Гейбриел обнял ее еще крепче.

— Честное слово, ты превращаешь меня в Ромео.

— Ромео не ругался, как ты. — Кейт нежно провела пальцем по его густым бровям. — Это недостойно принца.

— С тех пор как встретил тебя, я то и дело совершаю поступки, недостойные принца. И этой ночью, и… вообще.

Кейт не могла остановиться.

— И ты меня не забывай.

Ответа не последовало.

— Знаешь, что сказал Ромео любимой, когда та лежала в склепе? — спросил Гейбриел после долгой паузы.

— Не помню, — честно призналась Кейт.

— Пообещал остаться с ней навсегда: «И своды мрачного дворца я не покину вновь». У меня есть дворец, но остаться рядом с тобой я не могу.

— Кажется, после этого он себя убил? — спросила Кейт.

— Знаешь, мне подобный исход не очень нравится. Вся твоя литература слишком мрачная.

— Полагаю, у Джульетты и Дидоны есть что-то общее.

— Странные они какие-то. — Кейт положила подбородок Гейбриелу на грудь. — Я тебя люблю, но вовсе не собираюсь в ближайшем будущем складывать погребальный костер.

Он негромко рассмеялся и поцеловал ее в волосы.

— Узнаю свою девочку.

— Просто у меня неромантичный характер, — пояснила она без тени сожаления.

— Готов поспорить, что заставлю пищать в рифму. — Он снова начал ее целовать.

Но Кейт и без песни жаворонка знала, что ночь счастья подошла к концу. Много лет она вставала с рассветом, а потому безошибочно чувствовала приближение зари. Долгий путь по коридорам требовал осторожности.

— Гейбриел, — снова шепнула она.

Она высвободилась из его объятий.

Выбралась из постели, надела его халат и поежилась: каменный пол оказался холодным.

Гейбриел тоже встал и посмотрел на нее так печально, что сердце Кейт дрогнуло.

Она закусила губу и не произнесла ни слова. Помочь все равно невозможно — ни обещание, ни прощальный поцелуй не принесут облегчения.

Две минуты спустя Гейбриел накрыл любимую черной вуалью и поднял на руки.

— Но ты же не носишь тетушку по замку! — возмутилась Кейт.

— Если кого-нибудь встретим, скажу, что Софонисба выпила слишком много бренди и в результате получила апоплексический удар.

— Твоя тетка не виновата… — вяло заметила Кейт и положила голову ему на грудь.

— В том, что не вышла замуж. В том, что в старости ее выбросили как ненужную вещь. Никто из них не виноват — постарайся об этом не забывать.

— А я никого ни в чем не виню.