– Ты выйдешь за меня?

– Я уже сказала «да», – с любопытством улыбнулась Энн.

– Знаю. Но хотел спросить еще раз.

– В таком случае я снова говорю «да».

Дэниел прижал Энн к груди, чувствуя потребность вечно держать ее в объятиях.

– Нам, пожалуй, следует спуститься вниз. Все очень тревожатся.

Она кивнула и припала щекой к его груди.

– Моя мать в экипаже и тетя тоже…

– Твоя мать? – вскрикнула Энн, отстраняясь. – О боже, что она обо мне подумает?

– Что ты прелестна и удивительна и что, если она будет очень мила с тобой, родишь ей целый бушель внуков!

Энн застенчиво улыбнулась:

– Если она будет очень мила со мной?

– Ну, и упоминать не стоит, что я буду очень мил с тобой.

– Как думаешь, сколько внуков ожидает твоя мать?

– Полагаю, немало, – едва слышно выдохнул Дэниел.

– Придется много потрудиться.

К своему удивлению, он сумел сохранить серьезное выражение лица:

– Я очень трудолюбив.

– Это одна из причин, по которой я тебя люблю. – Она коснулась его щеки. – Одна из многих, многих причин.

– Так много? – улыбнулся он. Нет, он уже улыбался. Но, может, теперь улыбался еще шире. – Сотни?

– Тысячи, – подтвердила Энн.

– Мне хочется потребовать подробного перечисления.

Кто сказал, что только женщины обожают комплименты? Дэниел был более чем счастлив сидеть здесь и слушать, как она восхваляет его.

– Хотя бы основные пять, – сдался он.

Потом еще помедлила.

Он мрачно посмотрел на нее:

– Неужели так трудно найти пять причин?

Ее глаза были так широко раскрыты и невинны, что он почти верил ей, когда она сказала:

– О нет, просто так сложно выбрать основные.

– Ну, любые, – предложил он.

Энн задумчиво прикусила губу:

– Твоя улыбка. Обожаю твою улыбку.

– Я тоже обожаю твою улыбку!

– У тебя изумительное чувство юмора.

Она строго посмотрела на него.

– Ну что делать, если ты захватила все лучшие причины, – пожаловался он.

– Ты не играешь на музыкальных инструментах.

Дэниел непонимающе уставился на нее.

– Как все твои родные, – пояснила Энн. – Не знаю, смогла бы я слушать изо дня в день твои упражнения.

Он залихватски подмигнул и подался вперед:

– Почему ты вообразила, будто я не играю?

– Не играешь! – выдохнула она, и он почти решил, что она передумала выходить за него замуж.

– Не играю, – подтвердил он. – Но нельзя сказать, что я не брал уроков.

Она вопросительно уставилась на него.

– Мальчикам в нашей семье позволено не посещать уроки музыки, как только они уезжают в школу. Если только не выказывают исключительного таланта.

– А кто-то выказывал исключительный талант?

– Ни один, – жизнерадостно ответил Дэниел и, встав, протянул ей руку. – Пора ехать домой.

– Разве я не должна была привести еще две причины? – спросила она, поднимаясь.

– О, назовешь позже. У нас впереди много времени.