А за ним как попки повторяют другие. А ты попробуй, дорогой товарищ, уйти от Федора Ильича! Это ж как нужно исхитриться, чтобы обмануть несколько кругов охраны и не попасться. Потому как в моем случае, провал равносилен гибели. Федор просто запрет меня в доме и не разрешит посещать универ и родителей.

При первой же оказии Жанка передает мне новенький Самсунг.

— Симка на мое имя, — говорит торжественно. — Заныкай подальше, чтобы Федюлька не засек.

Легко сказать! А учитывая любовь Шмелева копаться в моих вещах, спрятать сотовый так, чтобы он его не нашел, вообще дохлый номер.

Хорошо хоть в мою гардеробную не проверяют на жучки. У Шмелева пунктик. Муж свято уверен, что все его разговоры прослушивают конкуренты. Поэтому Самсунг приходится держать за подкладкой сумки и везде носить с собой. Благо он выключен. А я самой себе напоминаю партизанку на задании, несущую в штаб СС бомбу.

Беспомощная коза, блин!

Сержусь на себя. Ну как не сердиться, когда со Шмелевым растеряла все. Даже чувство собственного достоинства!

Во все глаза смотрю на сестру, горбушкой обтирающую юшку в салате. И дышу. Дышу!

Я свободна, мать вашу! От Федора Ильича и его дурацких требований.

От его рук, лапающих меня, когда вздумается. От гадского, чуть надтреснутого голоса. Птичка упорхнула из клетки, старый козел! Так тебе и надо!

Уже под утро, когда, наговорившись вдоволь, мы разбредаемся по спальням, я решаю согласиться на Жанкино предложение. Работать ни по одной специальности я не смогу. А доула — это как раз самый оптимальный вариант!

Утром я просыпаюсь от громкого шепота. Жанка, склонившись надо мной, пытается что-то втолковать.

— Мы с Назаретом едем в Перинатальный центр.

Часов в двенадцать вернусь. Сведу тебя с Люсей. Отдыхай, систер…

Но как только за Жанной захлопывается дверь, я подскакиваю с постели. Запахиваю на груди ее халат. Бегу в кухню и с высоты шестого этажа смотрю, как моя сестра в сопровождении высокого широкоплечего мужика спешит к черному Порш Кайену. Мужчина что-то весело бросает Жанке. Она улыбается. Его лица я не вижу. Но в каждом движении этого человека чувствуются сила и власть. Он чуть поворачивается к моей сестре, и я перестаю дышать. Как зачарованная, смотрю на хищный профиль и молю, молю бога.

Пусть тебе повезет, сестричка!

В этот момент Назарет оглядывается и внимательно глядит на наши окна. Я успеваю вовремя отпрянуть в сторону. А потом медленно осаживаюсь на пол и рыдаю навзрыд.

Поломанная глупая кукла!

«Вставай, — говорю себе, когда слезы иссякли. — Выплакалась, и хорошо. А теперь за дело. Попробуй вылепить из обломков души самоуважение и уверенность. Потихонечку, милая, шаг за шагом», — убеждаю себя.

Поднимаюсь с пола и как больная бреду в ванную.