Или введу для тебя в банке специальную должность. А что? Это идея! Распоряжусь освободить кабинет рядом с моим. И в обед сможем предаваться разврату, — хохочет он, потянувшись ко мне. Наскоро обтерев губы салфеткой, муж целует меня грубо и требовательно.

И в тот момент я отчетливо понимаю, что хромая и беременная стану совершенно беспомощной. А когда появится ребенок, Федор точно не даст развод. Или выгонит меня, оставив малыша себе. Сколько таких случаев? Да до фига!

— Ребенок? — не в силах переварить информацию, тихо тяну я. — У вас же есть Настя и Илья… А мне здоровье, наверное, не позволит…

— Здоровье поправим.

Марина, запиши мою жену к нормальному эндокринологу, — поворачивается он к сестре, сидящей напротив меня. — Или ты не хочешь от меня детей? — спрашивает подозрительно, как будто Шмелевский отпрыск — это самый дорогой подарок в мире.

Брезгливая гримаса безотчетно пробегает по моему лицу. Стараюсь как-то справиться с чувствами. Но бесполезно! Муж мгновенно догадывается.

— Выйди, Марина, — велит он сестре. — Все пошли вон! — кричит он в ярости. И когда все домочадцы, как ошпаренные, вылетают из столовой, спокойно встает из-за стола и нависает надо мной.

Я сижу, боясь пошелохнуться. Даже не успеваю удивиться перемене, когда добродушный старичок превратился в злобного монстра.

— Посмотри на меня, — сипло приказывает муж, беря меня двумя пальцами за подбородок и чуть приподнимая мое лицо. — Ты что себе возомнила, Аполлинария?

Застываю, немея от страха.

«Но не ударит же он меня», — думаю легкомысленно, когда тонкая ладонь рассекает воздух и бьет меня по лицу.

— Ты, дрянь, совсем рассобачилась, — хрипит Федор Ильич. — Придется тебя держать в строгости.

Как будто до этого я жила как-то иначе!

— Повторяй за мной, — рычит он, все еще удерживая меня за лицо. Из моих глаз ручьем текут слезы, а язык прилип к небу. Неужели весь этот ужас происходит со мной? — Повторяй! Я очень хочу ребенка. Дорогой муж, мы должны чаще тренироваться…

Рыдая, бормочу вслед за Шмелевым. Закрываю глаза, чтобы не видеть искаженное злобой лицо мужа. И чувствую, как моих глаз касается льняная салфетка.

— Все хорошо, котенок, — вздыхает Федор Ильич. — От тебя требуется только одно. Послушание. Поняла? Ты же хочешь жить со мной в любви и согласии?

— Да, — киваю я и прошу жалобно.

 — Я все сделаю, как вы велите. Только не бейте меня, пожалуйста!

— Не говори ерунды, — криво усмехается муж. — Я тебя даже пальцем не тронул.

Он внимательно смотрит на меня и, придавив свободной рукой мою шею, замечает сварливо.

— Зря я разрешил тебе посещать универ. Небось, встретила там молодого козла, а теперь от меня нос воротишь.

— Нет, — мотаю я головой. — Я не общаюсь со сверстниками. Спросите Тамару!

— Это хорошо, — кивает Шмелев.