– Храни тебя Господь…

– И вам добра, – рассеянно отозвалась Настя. Она сделала шаг в сторону, как вдруг услышала:

Настя замерла – ей показалось, что в голосе нищенки зазвучали знакомые нотки. Словно ее позвала…

– Дочка, тебе плохо? – с тревогой спросила старушка, пытливо глядя на нее, и Настя не знала, смеяться ей или плакать. Это полный аут. Ей, красивой, здоровой, стильно одетой молодой женщине, сочувствует дрожащая от холода старая бродяжка в грязной куртке, которая сама вот-вот отправится к Господу.

Поистине, русская душа полна загадок.

Она мешкала с ответом, а старуха продолжила:

– Ты не бойся. Иди домой. Тебя ждут там, детка.

Настя зачарованно слушала этот тонкий, надтреснутый голос, задавая себе вопрос, каким образом нищенке удалось прочитать ее мысли.

– Не думай о плохом. Иди домой, – прошептала старушка. Она быстро перекрестила замершую женщину. – И береги свое дитятко. Она у тебя будет красавицей. Я правду говорю.

Настя чуть было не открыла рот. Ее живот, конечно, слегка выпирал, но зимой, под верхней одеждой это было незаметно.

Поймав ее изумленный взгляд, пожилая женщина улыбнулась, обнажая пеньки съеденных зубов:

– Спасибо, – пробормотала Анастасия, уходя прочь.

Старуха еще долго провожала ее взглядом, втянув свою птичью голову в заношенный пуховик.

Она поставила у облезлой двери пакеты с продуктами, переводя дыхание. Оглянулась, пытаясь убедить себя, что она не ошиблась, что эта убогая, провонявшая мочой и затхлостью пятиэтажка и есть тот самый дом, где они с Катей так любили бывать. Почтовые ящики искорежены, распахнутые дверцы словно намекали, что почтальоны и рекламные агенты уже давно забыли сюда дорогу, все стены исписаны и разрисованы от пола до потолка, начиная с замысловатых граффити и заканчивая вгоняющей в краску непотребщиной. Из щитков торчали обрывки проводов, кое-как замотанных изолентой, ступеньки усеивали осколки стекла и обертки от фастфуда.

Указательный палец Насти потянулся к кнопке звонка. Когда-то она была бежевой, со временем приобретя мутно-серый оттенок из-за налипшей грязи. Неожиданно Настя вспомнила, как они с Катей наперегонки спешили сюда, в гости к бабушке – папиной маме. Как Катя, пыхтя и охая, поднимала ее, чтобы Настя дотянулась дрожащими пальчиками до кнопки (в то время еще чистой) и сама, как взрослая, нажала на звонок…

«Еще не поздно, – вдруг подумалось Насте. – Я могу оставить продукты и просто уйти. И отец не остановит меня».

Она вздрогнула, словно со стороны услышав пронзительную трель звонка. Странно, что на общем фоне умирающего дома в квартире у отца вообще что-то работало…

Дверь долго не открывали. Может, отец ушел к какому-нибудь собутыльнику? Например, к Владимиру с пятого этажа.