Они оба истосковались друг по другу, по объятиям, по ласкам, по близости, по запаху друг друга. Это было так давно, еще до леса, до потери ребенка — может, полгода назад, но как будто в другой жизни. И теперь ей словно предстояло сделать это впервые.

Муж помог ей избавиться и от платья, и от нательного белья, хотя она сделала было робкую попытку оставить сорочку — многие леди ведь купаются так из соображений пристойности — но Рейвин настоял и успокоил ее:

— Здесь нет никого. Только мы с тобой.

«Считает ли он меня по-прежнему красивой?» — подумала Лейлис.

— Ты такая красивая, — выдохнул Рейвин. Не в ответ на ее мысли — ему и в голову не пришло бы, что она задается таким вопросом — а потому что смотрел на нее, обнаженную, и его тело откликалось горячей страстью и невыразимой нежностью. Как прежде и даже сильнее, чем прежде.

Он прижал ее к себе и увлек, обнимая, в воду горячего озера. Дно было гладким, как полированная чаша. Когда Лейлис перестала ощущать опору под ногами, ей ничего не оставалось делать, кроме как обхватить мужа ногами за пояс.

— На этом месте надо было строить замок. Были бы бассейны, как в Фэренгхолде.

— Согласен, упущение, — улыбнулся Рейвин и поцеловал жену.

Когда оставаться без опоры стало слишком неудобно, они, разгоряченные водой и друг другом, выбрались на каменные плиты берега.

— Погоди, плащ ведь намокнет… — сделала Лейлис робкую попытку остановить мужа, когда он раскинул ее плащ так близко к кромке, что вода напитала его край.

— Не важно. Я взял еще один. Ложись. Нет, так тебе будет жестко…

Рейвин сам лег спиной на меховую изнанку плаща и, приподняв Лейлис, усадил ее себе на бедра.

— Нет, постой, я не могу так! — воскликнула она и попыталась слезть, не в силах перебороть свой стыд. Играть мужскую роль в соитии было для нее непривычно и за гранью пристойности.

Тогда Рейвин коснулся ее сокровенного места так умело и чутко, как может коснуться женщины только мужчина, уже множество раз бравший ее. Лейлис вскрикнула от пронзившей ее искры удовольствия и припала на грудь мужа, забыв о том, что только что намеревалась прервать затеянную им игру. Она уже была готова, ей больше всего на свете хотелось, чтобы он вошел в нее.

— Я могу долго тебя ласкать, пока ты не сгоришь от желания! — засмеялся Рейвин, и Лейлис ничего не оставалось делать, кроме как самой опуститься на его твердую пульсирующую плоть и начать двигаться.

Лейлис всегда получала удовольствие от близости с мужем — только так и бывает, когда любишь мужчину, а она очень любила Рейвина! — но не всегда ей удавалось испытать особое, бурное и ни с чем не сравнимое наслаждение. Этот раз был особенным.