Он и сам с ног валился от усталости и нервного перенапряжения. Но не мог позволить себе лечь, даже просто отдохнуть — еще были дела внизу, и люди… людям нужно видеть своего лорда после такого.

— Я так давно… — Лейлис приподняла правую руку, и Рейвин осторожно прижал ее холодную безвольную кисть к своей щеке, — так долго была без тебя…

Он не хотел спрашивать, чувствовал, что неправильно спрашивать об этом, ведь Лейлис так и не призналась, что на самом деле произошло с ней в лесу… Но и не мог не спросить.

Ресницы леди Эстергар дрогнули. Она поняла, о ком он говорит. Конечно, он знал о Гвейнхавирре… Неизвестный, он ведь жил с ней все эти месяцы! И, конечно, должен был догадаться, что Лейлис встречалась с ней — возможно, даже говорила, с мертвой — а не просто навещала могилку своего несчастного нерожденного ребенка.

Леди Эстергар прислушалась к себе, своим мыслям, чувствам, желаниям, воспоминаниям… Воспоминания Гвейн все еще были с ней, но больше не терзали, не могли принести ни боли, ни сладости — словно отдаленный сон или прочитанная когда-то давно история.

— Да, — Лейлис светло и ободряюще улыбнулась. — Она ушла и больше не потревожит нас.

«Мы не потревожим друг друга, — поправила себя мысленно. — Я надеюсь на это».

Прощание с южанами не было долгим. Лейлис и так провела с сестрой весь последний день, неотлучно. Рейвин в это время улаживал дела с мужчинами. Хостбин жаловался на отсутствие денег, в этот раз, похоже, не прибедняясь. Попытка выкупить из плена наследника, окончившаяся ничем, тяжело сказалась на благосостоянии и без того небогатого южного дома. Но Рейвину понравилось, что несмотря на это, Хостбин приехал к нему с подобающим подарком — несколькими бочонками хорошего южного вина. Поэтому отдарился Эстергар щедрее, чем было необходимо, не забыв и про дары для рыцаря Ойвана — в качестве компенсации за разбитое лицо. Рейвин был очень благодарен южанину за то, что тот молча принял его невысказанные извинения. Если бы потребовал поединка с Асмундом, сотнику пришлось бы его убить, и тогда Рейвин бы чувствовал себя еще более виноватым перед леди Розамундой и своей женой. К счастью, все кончилось благополучно во всех отношениях, и южане наконец покидали Эстергхалл.

Лорд и леди Эстергар проводили гостей до ворот, но пройти дальше, на стоянку, Рейвин жене не разрешил, предложив вместо этого подняться на крепостную стену, чтобы видеть последние сборы и отъезд южан.

— Я безмерно ценю и уважаю ваших родичей, миледи, — чопорно произнес лорд Эстергар. — Но также не могу скрыть своего облечения. Леди Розамунда бывает… весьма несдержанна.

За прошедшую неделю Рейвин физически успел физически устать от присутствия сестры своей жены.