Неужели я ему ребра сломал? А нефиг за мной следить!

Я похлопал его по карманам, не нашел оружия, зато обнаружил блестящую пуговицу, спички, леденцы и шариковую ручку. Неужели и правда он — просто робкий фанат? И что теперь делать? Звонить в милицию, пусть разбираются? Все так же сидя на парне, я развернул сверток. Это был плакат «Титана».

Та-ак. Если позвоню в милицию, меня же самого и закроют. Потом, конечно, отпустят, но коротать вечер в обезьяннике не очень хочется. Потому что я не имел права избивать гражданина за то, что он просто идет следом.

Но если это и правда злоумышленник, просто косит под дурачка? Вот я его отпущу, и… И его грохнут, потому что он засветился. Придется самому проводить допрос. Я еще раз обыскал его, достал телефон, он был заблокирован.

— Давай так, — обратился я к парню. — Я тебя сейчас отпущу, а ты медленно поднимешься и сядешь, прислонившись к забору, руки заведешь за голову. Я задам тебе несколько вопросов, и если меня устроят ответы, уйдешь восвояси.

— Хорофо, — прогнусил он и шмыгнул носом.

Я очень осторожно слез с него, приготовился бить, если он вдруг набросится, но парень все сделал, как я просил. Место, куда он сел, ярко освещалось фонарем, и я увидел, что лицо парня мокрое от слез, а обрюзгшее тело вздрагивает при каждом вздохе, словно он… Ревет?

Сейчас больше всего на свете он жаждал моих извинений, ведь я избил его ни за что!

Я не поверил себе, мотнул головой, еще раз считал желания: хотелось ударить Нерушимого, потому что он плохой и даже не извинился!

— Как тебя зовут? — спросил я.

— Алефа, — ответил жертва, опустил руки и прижал к груди.

— Зачем ты за мной шел?

— По… попросить авто-то-граф.

— А почему просто не подошел и не попросил?

Он всхлипнул и пустил сырость из носа.

— Боял-ся.

Это был просто дебил. Причем «дебил» — не ругательство, а диагноз. Я принял умственно отсталого за киллера. Совсем ты, Саня, стал плохой! Мерещится всякое.

Вспомнилась компания подростков, которая порывалась за мной идти, а среди них — этот вот лоб.

Я потянулся к его лицу, чтобы осмотреть челюсть т скулу, где наливался синяк — парень шарахнулся."

"— Да стой ты… Алеша. Я не хотел тебя бить, извини.

Он шмыгнул и кивнул.

— Я просто думал, что ты так крадешься, потому что хочешь напасть на меня сзади и ограбить. И пока ты меня не стукнул по голове, я ударил первым. Понимаешь?

Он снова кивнул, я продолжил:

— А теперь вдохни и выдохни. Если дышать больно, скажи. Ну? Вдох!

Он набрал воздух в легкие и не выдыхал, пока я не дал команду. Значит, ребра целы, уже хорошо.

— Извини, Алеша. — Я протянул руку. — Мир?

Он покосился с недоверием, пожал пятерню.

— Давай я тебе автограф оставлю.