Нужно уговорить одного человека. И еще, как бы ни повернулось, об этом нашем разговоре и о том, что будет дальше — никому. Как бы ни хотелось поделиться — просто забудь, что это было.

— Никому, — кивнула Семерка. — Даже своим. Клянусь.

Я еще раз сжал ее руку, потом забрал глушилку.

— Я приду после обеда, каким бы ни был результат моего разговора с… ним.

Семерка вскинулась и прошипела:

— Вот только жалеть меня не надо. Не люблю! Лучше принеси сигарет, а то уши пухнут.

Ох уж эти «сильные» женщины! И вот как после этого о них заботиться?

Лев Витаутович и заведующий были в кабинете. Тирликас сразу же распрощался, и мы вышли на улицу, сели в машину, и только там он заговорил:

— По делу работают лучшие сотрудники БР, но — никаких зацепок. Что наводит на мысль об участии в заговоре высшего руководства.

— Юля то же самое сказала. Нужно еще раз перетрясти контакты Шуйского и компании. Опросить тех, кого посадили за соучастие.

— Думаешь, в БР работают идиоты? — усмехнулся Витаутович, заводя машину. — Есть основания полагать, что исполнители уже мертвы. Ну и члены различных ячеек не знают друг друга, это старая практика.

Будто наяву я услышал голос нашего шотландского сопровождающего, Акселя: «Березка». Интересно, этот Березка как-то причастен к убийствам, или тут что-то другое? Когда он выйдет на меня? Если скоро, за ним можно проследить, авось выведет на кого-нибудь интересного…

Мысли оборвал Витаутович:

— Ты уже говорил с майором Кротовым?

— С кем? — переспросил я, спустя несколько секунд сообразил, о ком он — о кряжистом майоре-бээровце, с который вербовал меня в военкомате. — А-а-а, нет. Я даже фамилии его не знал, только имя и отчество: Антон Иосифович. В этот раз военкомате все решал с Кубиковым, потом меня никуда не вызывали. Я еще удивился, что отчитаться не потребовали. А вы в курсе, что ли, что он мне говорил?

Тирликас кивнул.

— Позже выяснил, кто и куда тебя призвал, мы-то все в одной лодке и многое друг о друге знаем, что очень осложняет дело с покушениями на одаренных.

— Вам известно общее количество одаренных? — спросил я, мысленно прикидывая, что если на каждый город по пять человек, количество получится запредельное.

— Чуть больше пяти тысяч.

Я присвистнул. Плюс без малого пятьсот самородков. Всех проконтролировать невозможно.

— А обо мне кто знает?

Поджав губы, он сказал:

— Тебя в базу не внесли по понятным причинам. Но некоторые люди здесь и в Москве о тебе осведомлены.

Я не сдержал эмоций и грязно выругался, откинулся на спинку сиденья. Все мои цели и планы снова повисли на волоске — не дают спокойно ни жить, ни работать. Впрочем, рассчитывать на то, что от меня отстанут, было наивно.

— По понятным причинам — это по каким?

— Твоя поездка в Англию, — улыбнулся он.