Посыпались вопросы журналистов — в основном удобные, в отличие от тех, что спрашивали в Англии и Уругвае. Впечатление, что на западе они стараются максимально уязвить опрашиваемых.

Длилось мероприятие дольше часа. Футболисты заскучали, особенно тяжко пришлось Кокорину и молодняку, мне самому от них передалась зевота, и казалось, что челюсть сверну.

От скуки я полез в телефон и обнаружил кучу сообщений от «титанов», от Кагановского, что жаба требует со мной встречи, и от Семерки: «Жду в 17.00. Пропустят». Сейчас начало третьего. Успею десять раз.

Среди кучи сообщений чуть не затерялось уведомление о пополнении счета на 100000.

Блин, я богат! Я никогда не был так богат, как сейчас! Вспомнились первые дни в этом мире, когда мне нечего было есть. Потом вспомнились голодные девяностые, и появилось ощущение, что я на Олимпе.

В пересчете на российские рубли, за полгода я заработал больше пяти миллионов! А тратить их некогда. Если человек счастлив, ему хочется, чтобы все были счастливыми. Когда вернусь, надо забабахать пир на весь мир. Как там поется? Выкинуть хлам из дома и старых позвать друзей.

Наконец мероприятие закончилось, и я отправился к Семерке.

Купил фруктов, разнообразных сыров и огромный букет белоснежных роз. Надеюсь, меня с этим добром пропустят к ней.

* * *Семерка лежала в отдельной палате, но все так же, на вытяжке. Увидев букет, за которым я наполовину мог спрятаться, девушка заулыбалась. Выглядела она намного лучше, чем раньше. На табуретку я определил угощения: персики, виноград и малину, и тарелку с сырной нарезкой.

Сотрудники больницы оказались прогрессивными и поняли, что положительные эмоции способствуют выздоровлению даже в большей степени, чем лекарства, потому позволили пронести букет в палату.

— Ты круто сыграл! — воскликнула она. — Я смотрела.

— Мы все молодцы.

Я протянул ей коробку с именными часами. Семерка прищурилась, рассматривая их, присвистнула.

— Офигеть! Подпись Горского! Я б за такое душу продала! Все, заживу, пойду в футбол.

— Как успехи вообще? — спросил я, опершись на спинку кровати. Правая нога, поднятая и заключенная в аппарат Илизарова, была напротив моего лица.

— Да вот. Делали операцию. Вскрыли голень, удалили обломки, соединили целые фрагменты, вытянули, чтобы нога не стала короче левой.

Сказали, что вместо малой берцовой поставят титан. А я лежу и все кручу в голове, что если бы ногу отняли, это ведь не конец жизни. Вот, смотри.

Она отдала мне планшет, где блог вела девушка, которая попала в автокатастрофу и лишилась ноги. У нее была целая коллекция протезов, несколько — на каблуке. Пристегнула такой — и не видно, что протез. Идет мускулистая красотка.

— Параолимпийская чемпионка, — сказала Семерка. — А мне повезло.