Ветер, ушлый парень уже в те годы, когда учился, умудрялся делать деньги почти из воздуха. Времена стояли лихие, и заработок, как правило, был нелегальный, но Ветра это не беспокоило. Главное, он имел столько, что уже на втором курсе ездил на «БМВ». Декан, имевший всего лишь «Шкоду», его поэтому недолюбливал и мечтал отчислить, но Ветер так грамотно раздавал взятки преподавателям, что придраться было не к чему.

А «бумера» своего он сразу по окончании института лишился. Как и точек на рынке, и ларьков с пивом и жвачкой. Глупый был, молодой, делиться с братками не захотел, вот его имущество и подожгли. Остался он с голым задом! Вернее, с разбитой «девяткой», купленной по пьяному делу за копейки, с бабушкиным сундуком и тремя сумками джинсов, не пострадавших при пожаре по простой причине – Ветер держал их в «Жигулях» и собирался выкинуть, так как штаны были бракованными и никто их не покупал. Но ничего, выплыл! Причем при помощи тех самых «некондиционных» джинсов. В моду вошли «варенки», и Ветер лично их варил. Брал суровую нитку, вдевал ее в толстую иголку и собирал штанины в «гармошку». Затем кипятил в сильном растворе уральского отбеливателя. Варенки получались не в пример фирменным, с брачком, но в их провинциальном городе и на такое безобразие покупатель находился…

– Серег, ну давай, что ли, поднимать? – предложил Слава ворчливо. – Чего застыл?

– Давай, на раз-два! – скомандовал Ветер. – Раз, два, взяли!

Они подняли Борьку и потащили в дом.

– Стой! – вскричал Сергей. – А рубить-то его где будем? Не в кухне же!

Слава вынужден был признать, что об этом не подумал.

– Бросай тут, – сказал Ветер, – на крыльце. Я сейчас принесу топор и большую доску. Оттащим его за дом и там разделаем.

– А ты умеешь? Я лично нет.

– А я – легко. Между прочим, рубщиком мяса на рынке работал.

– Я думал, ты спекулянтом был.

– Ой, Слава, кем я только не был! Но первые денежки заработал на мясе. Вставал в четыре утра и мчался на рынок. К семи управлялся, несся домой, чтоб помыться, и на лекции.

Ветер забежал в дом и в скором времени вернулся на улицу с тесаком, ведром, ножом и толстым брусом. Они со Славой перенесли Борьку, а также инструменты для разделки на задний двор. Кравченко уселся на перевернутое ведро, Ветер принялся за дело.

– Ты похудел вроде, – заметил Сергей, не отрываясь от рубки.

– Возможно… Ем плохо.

– Ага, уже заметил. Пятнадцать минут, как приехал, а пожрать еще не потребовал.

– Да как-то вот так… – Кравченко замолчал и шумно выдохнул.

– Развожусь я, Серег.

– Да ты что?! – поразился Ветер, замерев с занесенным топором. – Неужто у Ольги кончилось терпение?

– Да. То есть нет… Это не она со мной, а я с ней…

– Ты, Кравец, совсем, что ли, с ума сошел? Зачем?

– Да понимаешь, в чем дело… – И Кравченко опять замолк.