Опустошение после звериной случки превращает мышцы в кисель, а кости – в вафельные трубочки, готовые подломиться под тяжестью тела.

Выдергиваю из тумбы двухуровневый темно-коричневый поднос с хромированными П-образными ручками. Составляю на него тарелки и стаканы. Морс с «Зажигалкой» стараюсь не упускать из виду ни на секунду. Словно кто-то способен подменить его, передвинуть и смешать все мои планы.

Тяжело, но я справляюсь. Как когда-то асфальт, теперь сил мне придают злость и неукротимое желание довести дело хоть до какого-то финала. Иду в подвал, ногой распахивая створки кухонной двери.

Все будет так, как я задумал.

Впрочем, мне уже все равно, и продолжать действовать не мешает даже гудящая рана на спине.

На лестнице встречаю Марину, уже сменившую платье. На ходу застегивая пуговицы на боку блузки, она замирает. Недоуменно осматривает поднос и накрытые жестяными полусферами тарелки.

Она несется наверх, успев лишь застенчиво улыбнуться. Течет растопленным маслом, клюет на самую топорную, неподготовленную лесть. Предвкушает продолжение, которого не будет. Ничего уже не будет.

Или для меня лично, или для нас всех…

В казарменном зале Пашок и Эдик. Последний стоит перед зеркалом в личной отсечке, счищая с плеч невидимые пылинки. Химик бродит по комнате загнанным зверем. Скучает, мается. На кровать не садится, чтобы не помять брюк.

– О, доставка в номер, – говорит он. – А чего, нах, не на лифте?

– Сломался, сука. Да так вовремя!

– Спасибо, конечно. – Он смотрит на створки подъемника, будто желает телепатически убедиться в правдивости моих слов. – Но, братюня, тебя только за смертью посылать…

Улыбаюсь, устало и почти счастливо.

Ставлю поднос на общий стол. Тут же сую в руки Пашка накрытую тарелку и стакан с морсом. Обычным морсом, если я ничего не перепутал.

– Ешь быстрее, опаздываем, – бормочу торопливо и деловито, что недурно сочетается с моим растрепанным видом. – Маринка майонезом устряпалась, видели, наверное? Меня попросила помочь. Эдик, вот, держи.

Едва ли не впервые за время своего пребывания здесь вхожу на его суверенную территорию. Держу в одной руке тарелку. В другой – чуть подрагивающей – стакан.

– Поставь на стол, – не глядя на меня, отмахивается тот.

Застегивает пиджак, под которым я угадываю очертания пистолетной кобуры. – Я не голоден. У вас пять минут, затем быстро в гараж, скоро начинаем.

Руки отказываются слушаться, я чуть не роняю ношу. Ставлю в указанное место, лихорадочно соображая, что делать, если старший слуга не притронется к морсу с «Зажигалкой».

Выхожу в общее пространство.

Пашок, нависая над тумбой, стоя наворачивает теплую картошку с котлетой. Приближаюсь, беру третий стакан, делаю глоток.