- Тебе нравится выводить меня из себя? Можешь быть уверен, ты единственный человек на свете, которому это удается за считанные секунды, - от такой похвалы не слабо так повеяло издевкой, аж удушиться захотелось.

      - Пусти, - отворачиваюсь, не в силах вырваться из его железной хватки. Если очень захотеть, возможно и выйдет освободиться, но я упрямо стою, словно к месту примороженный.

      - Упрямец, - шепчет где-то рядом, вздергивает мою голову вверх за подбородок и целует так, как будто в последний раз. Сильнее сжимает в своих руках, пока я все еще пытаюсь вырваться, прижимает спиной к холодным трубам, оплетающим все помещение подобно змеям, расстегивает мою куртку, и лишь звук вжикнувшего замка возвращает меня в реальность.

Кусаю его за губу, не сильно, боюсь вызвать гнев, а он лишь сильнее прижимает меня к себе за затылок, проталкивает свой язык мне в рот, кружит, цепляет мой, засасывает... Темнота обостряет все чувства, пробуждая внутри что-то неизведанное ранее. Из уголка губ спускается струйка слюны, меня колотит, как последнюю шлюху в церкви, пальцы рук, сжимающие его плечи, немеют от напряжение, но самое страшное то, что все те непонятые мною чувства, слившись в один клубок и тесно переплетясь между собой, с такой силой шибают в низ живота, разливаясь неконтролируемой вспышкой возбуждения, что от шока, от осознания, что все, что со мной делает этот Зверь, как жадно шарит руками под свитером, сжимает все еще влажную от пота кожу, как прижимает к себе, целует. ..

      Это осознание дается мне болезненно и Сет, словно почувствовав, что что-то не так, отстраняется, напоследок едва уловимо коснувшись моих губ.

      Со всей силой, что все еще осталась в моем теле, отталкиваю его от себя, в полумраке слышу звук удара, его недовольное возмущение, и пока он приходит в себя, поднимаю выпавший из моих рук телефон и иду вперед.

      - Отстанешь - я за тобой возвращаться не буду.

      Вернувшись в каморку, обнаруживаю Клима вальяжно развалившимся на пропыленном и пропахшем плесенью матрасе, с совершенно отстраненным выражением лица, будто он и вовсе не боится испачкаться. Хотя, глядя на его потрепанный вид, хуже уже не будет. Это странно, для меня странно. Вообще мнение об этом человеке до сих пор не может выстроиться в моей голове.

Он спокойно сигает в канаву, лежит на грязном матрасе, при виде которого у Сета бы случился сердечный приступ, чувствует себя здесь уютно, будто когда-то - не сейчас, нет, но, возможно, давно - уже проходил все это, был в этих местах или подобных этому... В нем чувствуется что-то... близкое мне по духу. Не могу назвать его манерным или зазнавшимся, хотя сережка в левой мочке уха, которую я сразу не приметил, явно из золота, цепь на шее тоже дорогая, не бедный, но почему он такой...