И зачем он спохватился, что сказал лишнее, и потупился, довольно некстати упомянул о своих девочках-двойняшках? А если Еланчук не из нашей конторы, а из Интерпола?

Гуров приспустил стекло, выщелкнул на улицу окурок, вспомнил, как возмутился такому поступку немец, инспектор Дитер Вольф, матюгнулся и в добавление к окурку плюнул в окно. Вроде полегчало, и Гуров выехал со двора и направился в прокуратуру.

Еланчук избегал заходить в кабинет Валентино, но пришлось, и теперь гэбист-разработчик сидел в шикарном кресле, вертел между пальцами стакан с виски, однажды пригубил, а так как не пил, не знал, что со стаканом делать: поставить его было некуда, а если на западный манер опустить на пол, то шеф может не понять; нервы же у него и без того расшалились.

Валентино не кричал, нормально говорить не мог, поэтому шипел. Еланчук терпеливо слушал, в суть не вникал, зная, что ничего толкового шеф предложить не может. Он ругал последними словами Гурова и в принципе справедливо – сыщик вел себя наинаглейше. И если он, явившись без приглашения, хотел вывести шефа из себя, то справился с поставленной задачей блестяще.

– Я тебе говорю, запомни мои слова, – Валентино поднял палец. – Я убью его. Не прикажу убить, а сделаю это сам, обещаю.

– Не надо, – тихо возразил Еланчук, с трудом выбрался из низкого бархатного кресла и поставил стакан на край стола.

– Очень надо! Никогда! Никто! Не смел так разговаривать с Валентино!

– Он не знал, кто вы такой.

– Назвал по имени-отчеству и знает, что я хозяин фирмы…

«Он знает о тебе значительно больше», – хотел бы сказать Еланчук, но ответил иное:

– Гуров – сыщик, ему положено.

– А чего он вцепился в мою татуировку? Мало мы глупостей делаем в детстве?

– И в отрочестве, и до гробовой доски… – философски заметил Еланчук.

– Какое право он имеет отнимать оружие у охранника?

Даже у Еланчука терпение имело предел, и гэбист ответил резко:

– Человек, который может отнять оружие, имеет право его отнять.

– Рука руку моет, волк волка не хватает за горло – то-то ты тянешь…

Телефонный звонок прервал Валентино.

– Да! – сказал он в трубку, голос у него звучал спокойно, даже мягко. – Да, господин Смых. – Он усмехнулся, протянул трубку Еланчуку.

 – Айн момент, – и сказал: – Букву «ж» им не осилить.

Еланчук начал разговор по-немецки, затем перешел на английский, закончив разговор, пояснил:

– Господин не представился, сказал, что имеет для тебя маленький сувенир, хотел бы передать лично, но в гостиницу не приглашает, предлагает встретиться в баре.

– Ты знаешь в каком?

– Естественно. – Еланчук взглянул на часы. – Поехали, я тоже приглашен. Прибывший гость знает тебя в лицо.

– Мне не хватало, неужели они пронюхали, что… А! – Валентино махнул рукой.