Перевожу взгляд на ночное небо, щедро усыпанное звёздами и мысленно прошу мерцающие крошечные огоньки беречь мою дочь. Больше мне ничего не нужно. Только, чтобы она была здорова. И только после этого могу вдохнуть немного спокойно.

Остаток ночи проходит без сна. Я просто лежу и слушаю ровное дыхание своей девочки. А утром, не дожидаясь обхода, иду в кабинет к Авилову. Я слишком хорошо знаю характер Олега и уверена, что он обязательно напомнит о себе своим появлением. Даже не столько ради беспокойства за здоровье своей дочери, сколько для возвращения в лоно ненужной семьи, которую он сначала бросил, а теперь вдруг решил «вспомнить».

И то только потому, что в городе ему жить удобнее, чем в районном центре, из которого он так стремился вырваться."

"Однако не успеваю я дойти до кабинета, как через приоткрытую дверь до меня доносится голос Льва Алексеевича:

– Алан, ты не перегибаешь?

Не знала, что Алан будет тоже здесь так рано.

– Нет. Не перегибаю. Пойми ты меня! Это вынужденная мера, а не потому что мне того вдруг захотелось.

– Не знаю, Алан. Я подумаю над твоим предложением, но не обещаю, что ответ будет положительным.

Я глубоко признателен за всё, что ты делаешь, но…

Мужчины выходят в коридор и натыкаются на меня.

– Ясмина Анатольевна? – Авилов в удивлении смотрит на моё растерянное лицо. – Что-то случилось?

– Доброе утро, Лев Алексеевич, – приветствую лечащего врача Насти и кивком здороваюсь с Аланом. – У меня к вам личная просьба, – стараюсь взять себя в руки, хотя в присутствии Мир-Алиева это непросто.

– Слушаю, – отвечает, но сам при этом косится на Алана.

– Я бы хотела запретить любые посещения своей дочери, – произношу твёрдо.

– Любые? – переспрашивает Авилов, снова взглянув на Мир-Алиева.

– Родственные, – поправляю себя, и взгляд мужчины пытается разглядеть что-то на моём лице.

– Так. Давайте, вы вдвоём обсудите этот вопрос, а я оставлю за собой окончательное решение. – Лев Алексеевич прерывает своё разглядывание и оставляет меня на Алана, мимикой и жестами показывая, что сам он пока очень занят.

– Яся, что случилось? – спрашивает Алан, когда Авилов, отдав быстрое распоряжение дежурной медсестре, скрывается из поля зрения.

– Пока ничего. Но я бы не хотела видеть в отделении своего мужа.

– Он приходил? – взгляд Алана и без того выглядевшего напряжённым ещё больше мрачнеет.

Качаю головой, показывая, что не желаю обсуждать с ним свою личную жизнь.

– Ладно, – оставляет этот вопрос и устало, словно и он не спал всю ночь, трёт переносицу.

– Яся, я предложил Авилову поставить в отделении своего человека.

– Зачем? – вскидываю на него свой взгляд. Не может же он знать, что Олег мне звонил?

– Чтобы ни тебя, ни Настю не беспокоили журналисты. Но ты можешь включить всех, кого не хочешь видеть.