Только сон начал возвращаться, погружая в мир чудесных сказок, как резко хлопнула дверь, и неимоверно расстроенный голос свекрови простонал уже рядом:

– Оля, ну хоть ты мне помоги! Он совсем и окончательно страх потерял! Как вообще так можно? – В голосе свекрови была откровенная обида.

Я села, сонно протирая глаза. Свекровь энергично размахивала передо мной пластиковым листком-распечаткой. Сфокусировавшись, перехватила лист и вчиталась в каракули. А надо заметить, что с недавних пор Оболтус начал писать, забавно, на манер стилуса, водя отросточком по сенсорной панели. Алфавит он освоил как-то сам и однажды с утра потряс наше воображение, заявившись с плакатом: «Голодающий». С тех пор так и повелось: он при необходимости писал нам строгие записки, выдавая в том числе и воспитательные цэу. Мы с этим тоже смирились, особенно потому, что нянем и педагогом он был строгим, взыскательным и обязательным. Слава о нем и его потомках шагнула далеко за пределы нашего гнезда, и все знакомые под страхом смерти отказывались принимать от нас презенты.

Так и сейчас: вглядевшись в лист, я обнаружила знакомый корявый почерк, но вот то, что там было написано, поразило и меня.

«Перечень условий посещения бабушкой внуков» – значилось в оглавлении. Я нервно икнула, резко пробудившись и начиная понимать, почему у нашей обожаемой и прекрасной бабули разве что пар из ушей не валит.

– Он же шутит, – попыталась я вывернуться из ситуации, но увы…

– Шутит?! – Свекровь передернуло. – Вот это, пункт первый: «Запрещено плохо говорить об Оболтусе детям». Это как понимать? Он что, думает, мне больше заняться нечем? И вообще, я всегда говорила и сейчас лишний раз в этом убеждаюсь: у вашего кактуса завышенная самооценка!

– А-а-а… А мы всей семьей к вам на недельку собирались, – нашла я спасительную тему, поняв, что выступать третейским судьей в этих спорах дело неблагодарное.

Эти их препирательства и постоянное перетягивание одеяла на себя было делом привычным. Хотя сегодня розовый многодетный родитель посягнул на святое, судя по пункту три, который гласил, что о своем появлении Ланаира должна известить заранее, дня за два, причем… Оболтуса. Понятно, отчего бабушку переклинило.

– А зачем всей семьей? – тут же ухватилась за идею неймарка, присев на кровать. – Вы – это значит и кактус. Нет! Давайте вы отдохнете, друг с другом побудете, может, и еще кого организу…

– Мама, – перебил, оказывается, уже подошедший Гайяр, – ну что, тебе двоих внучат мало?

Сыновья удобно расположились на папиных руках и грызли по сладкому неймарскому фрукту. Но, увидев, что мама проснулась, оба завозились с желанием перебраться поближе ко мне. Шестилетний Леакрэ и вовсе расправил крылышки и уверенно порхнул ближе.