– Прости меня. – Тихий голос мужа и ласковое касание щеки, по которой, не замеченные мною, текли слезы.

– Они тоже были не безгрешны, – вздохнула я. – И наверняка понимали это.

Постояв еще мгновение, резко развернулась и, взяв Гайяра за руку, пошла в обратную сторону. Там, чуть дальше, когда-то был старый парк, в котором мы любили гулять всей семьей. А сейчас в Канаде стояла осень во всей своей красе. Множество кленов и рябин, раскрашенных природой в яркие алые, желтые и оранжевые краски, смешанные с разлапистой вечной зеленью елей, были припорошены искрящимся снегом. Таким белым и девственно чистым он бывает только в самый первый раз! И это восхитительное и прекрасное мгновение контраста, когда природа всего на миг застыла на стыке осени и зимы, было таким до боли знакомым, родным. Примиряющим. Мы медленно, держась за руки и молча наслаждаясь окружающим великолепием, с ощущением невыразимой душевной близости шли по старой дорожке заброшенного парка, направляясь к существовавшему в моих детских воспоминаниях мостику через небольшой ручей. Мостик не сохранился, а вот старая скамейка с узким и длинным сиденьем каким-то чудом еще стояла, припорошенная сверху белыми хлопьями снега. Не удержавшись от детского порыва, протянула к ней руку и медленно вывела пальцем в белоснежной пурге: «Я вернулась!»

И рассмеялась. С радостью. С облегчением. С надеждой. Как-то сразу отпустило, полегчало на душе. Быстрыми ручейками слез убежали последние терзания, смывая печаль, вину и чувство горечи, возрождая к жизни, даря понимание высшего смысла происходящего. Так было суждено или… запрограммировано. Каким-то высшим смыслом, а может быть, судьбой. И мне остается подчиниться, жить будущим и верить в свое предназначение. Предназначение быть любимой и любить самой, быть матерью и женой, помогать и получать в ответ поддержку от мужчины, с которым таким странным образом свели нас дороги жизни, хотя мы не смогли сразу узнать друг в друге созвучные во всем души…

Осознав всю простоту и одновременно непостижимость плетения своей жизни, ощутила невероятное умиротворение, абсолютную уверенность в своих силах, значение важности своего пути. Медленно выдохнув облачко пара, понаблюдала за тем, как оно растаяло дымкой неуловимого тумана, и спрятала подбородок в широкий красный шарф, укутывающий мою шею. Зябко потерев ладони, засунула их в карманы, и тут же ощутила, как надежным согревающим пологом сверху опустились крылья мужа, обнимая меня, и прозвучал его тихий шепот:

– Немного, – просто ответила я. – Отвыкла от холодов на вашем жарком Неймаре.

– Тогда пора на корабль, – бескомпромиссно прозвучало позади, и кольцо крыльев сменилось на уверенные объятия рук.