Разве это и есть ваша любовь?

Я понимаю, что не должна раньше времени раскрывать карты, поэтому прочищаю горло и выдаю чистую правду:

– Он меня сильно обидел.

– Я знаю, что он сделал. Но это не повод так с ним поступать.

– Я не хочу с ним так поступать. Да, мне хочется сделать ему больно, но я не буду поступать с ним так жестоко.

– Тогда для чего же ты всё это изучала?

Лихорадочно кручу в голове мысли и соображения. Я не была готова выдавать свои планы Лэнсу, не была готова к душевным разговорам на кухне, пока Нейт с Моникой милуются друг с другом неподалёку.

Я вообще не хотела никого в это втягивать, кроме Зайда, с которым мы уже кое-что вместе исполнили.

– Я – дочь Кормака О’Райли, и у меня есть дядя, работающий в полиции, – говорю я, когда в голову неожиданно прилетает идея.

– И что ты хочешь этим сказать? – в задумчивом и удивлённом тоне заговаривает Лэнс. Мне кажется, эти слова для него даже звучат нелепо, как будто не к месту.

– Что, если моя семья поможет Гаю выйти из «Могильных карт»? – спрашиваю я, а потом думаю: может быть, Лэнс не тот человек, у которого нужно спрашивать о таком, ведь он может впоследствии поведать об этом разговоре кому-нибудь лишнему.

Но в этом есть и какой-то смысл. Чем больше людей одурачу одним и тем же, тем прочнее будет моя ложь. – Они могли бы привлечь в это дело ирландцев, как они пытались провернуть со мной и Гелдофами.

Лэнс, кажется, настроен скептично. Это понятно по одному лишь выражению его лица.

– Я сомневаюсь в том, что твоя семья станет помогать Гаю хоть в чём-то. Даже опуская тот момент, что ваши семьи враждуют многие поколения, нужно учитывать то, что он сделал с вами… С тобой.

На это я пожимаю плечами и добавляю в голос ещё больше уверенности.

– Папа всегда был готов на всё ради меня, – спешу уверить Лэнса я. – Он и свою прошлую жизнь оставил ради меня. Я смогу его уговорить. Раз у «Могильных карт» непростые отношения с полицией и прочим, думаю, Джозеф тоже мог бы сыграть свою роль в этом деле.

Лэнс кажется ошеломлённым, хоть и старательно скрывает это под маской спокойствия. Однако я чётко вижу изумление в его глазах. Он обводит кухню взглядом, будто желая убедиться, что вокруг нас нет «чужих».

– Ты уверена, что хочешь ввязываться во все эти преступные разборки? Ведь речь сейчас идёт о могущественных семьях, а твой план может нехило ударить по самолюбию Вистана.

К тому же вряд ли Гай будет согласен пойти на всё это.

Он так прав, что мне становится даже неловко. Но говорить об этом вслух не спешу. Вместо этого стараюсь убедить его в том, что вся эта идея должна остаться только между нами:

– Гаю не нужно ничего знать. Он пойдёт на всё ради моей безопасности, полностью наплевав на свою. Так что ему ни слова.