- Что на завтрак будешь?

- А что, ещё и выбор есть?

- Конечно, ты, товарищ, герой советского Ростова-на-Дону! И можешь выбрать, что есть: гречку или пшенку?

- О, как… Пшенку давай, – гречку, признаться, я не любил никогда.

Медсестра схватила свою тележку и, грохоча металлом и стеклом, пошла прочь от моей койки. Я огляделся - койки в ряд, на которых лежали и сидели больные. Сам я тоже лежал на кровати с чистым бельем. Непонятно, почему она меня называет героем? Да пусть хоть как называет, мне бы поскорее попить и пожрать.

Я осторожно поднялся, сцепив зубы от боли, и усаживаясь на край кровати. Обнаружил, что на мне теперь больничная пижама в застиранную полоску. Ранение, конечно, никуда не делось, я аккуратно приподнял пижаму и обнаружил плотную повязку на ребрах, с расплывшимся пятном крови. Козел этот Паровоз…

Пока я занимался таким нехитрым осмотром, вернулась медсестра, грохоча все той же тележкой, на которой теперь были составлены железные миски с гречневой кашей, от которой шел пар. Она шла вдоль ряда, выдавая завтрак больным. До ноздрей донесся запах гречки, отчего в животе еще сильнее заурчало.

- Пожалуйста, – медсестра подъехала к моей койке и вручила тарелку с кашей. – Приятного аппетита.

Следом выдала стакан воды. Я выпил его сразу же, но мелкими глотками, поросил еще стакан. С каждым глотком по организму растекалась бодрость.

- Пей, пей, сейчас тебе показано обильное питье… – сочувственно пояснила медсестра. – Повезло, что не задеты органы, и операция прошла вовремя.

- Доктор, который тебя штопал, говорит, что пройди удар сантиметром выше, и проткнуло бы легкое. Везунчик ты!

- Ага, – я слушал ее монолог, уплетая кашу. – И сколько я здесь торчу?

Я доел кашу, попытался встать, но идея была не лучшей. Боль, как электрический разряд прошла по всему телу.

- Ну и куда ты собрался? - девушка покачала головой с укором, помогая мне снова устроиться на кровати.

- Тетка, тетка моя в курсе? – я припомнил Глашу, которая наверняка с ума сходила в мое отсутствие.

- Конечно, мы выслали ей весточку еще вчера. Ничего не стесняйся, я пока здесь тебе и вместо тетки, и дядьки, и всего остального…

- Прям всего? – я попытался улыбнуться.

- К тебе скоро придут, а меня Прасковья зовут, – бросила она напоследок собрав тарелки.

- Кто? – спросил я, но сил сказать эти слова громко уже не было, поэтому медсестра меня не услышала.

Прасковья, значит, ну, приятно познакомиться. Я, хоть и был слаб, вновь не удержался и проводил ее взглядом. Девушка Прасковья из Подмосковья, вспомнились слова из песни. Интересно, одна она или не одна? Девчонка-то видная…

- Ниче такая, скажи? – гоготнул голос с соседней койки.

Я обернулся и увидел молодого человека с повязкой набекрень на голове, напомнившего мне Есенина со школьных портретов.