— Григорий Андреевич, на таких машинах не таксуют, — молодой оперативник бережно погладил руль в кожаной оплетке.

— И откуда у простого милиционера такая тачка? — поинтересовался я.

— Я не милиционер, а полицейский, — хохотнул старлей.

— Тогда понятно, — хмыкнул я. — А я до сих пор не могу себя полицией называть. Не лежит душа к этому слову...

— Да что душа, Григорий Андреевич? — учил меня жизнь Игорек. — Извините, конечно, но за идею сейчас уже никто не работает. Вы мыслите по старому, поэтому и не продвинулись. В вашем возрасте уже полковничьими погонами надо сверкать, а вы все в засадах сидите.

— Хороший ты человек, Игорь, далеко пойдешь... Но если все будут погонами сверкать, кто тогда будет в засадах сидеть?

— Не та сейчас молодежь... Нет запала и хватки. Все больше на «пробить по базе». Да «дождаться результатов экспертизы», когда данные и адрес жулика им на блюдечке принесут.

— Так время сейчас такое, Григорий Андреевич. Пицца приезжает к нам быстрей, чем полиция. Это нормально... И преступность сейчас все больше в инфополе уходит. Мошенники через интернет и телефоны работают.

— Вернется все еще на круги своя... — я вздохнул. — В хорошем смысле... Попомни мои слова, Игорёк...

Приказ о моем увольнении состряпали быстро и задним числом. Виданное ли дело, майор полиции устроил пьяный дебош в общественном месте. Даже ролики тех, кто успел поснимать на телефон, в интернет просочились. Несколько дней я ощущал себя звездой сетей.

Но по документам, получается, что морды я бил уже, будучи абсолютно гражданским человеком. Рапорт я подмахнул по собственному, тоже задним числом, а до уголовно-судебных разборок с «вахтовиками» дело не дошло. Пришлось им отстегнуть за моральный ущерб, чтобы те заявы за побои на меня не накатали. Ну и хрен с ними.

Ура! Пенсия-таки! Дождался... Хотя я ее и не ждал вовсе.

А «вахтовики» эти оказались вовсе не вахтовики. Интересные ребятки. Я когда с ними дела заглаживал, и на «переговорах» встретился в шаурмечной с их главным, золотозубый, погоняло которого оказалось Феликс, участливо меня спросил:

— Слышал, тебя на вольные хлеба отправили?

— Сам ушел, — буркнул я. — На пенсию.

— Ну, ну, — усмехнулся тот, сверкнув «куполами». — Знаю, как это бывает. Сначала ты здоровье рвешь, на государство пашешь, а потом тебя под зад пинком. И назавтра забыли, как звать-величать.

— Ты-то здоровье рвал? — хмыкнул я.

— Так я ведь свой, Гриша... — Он придвинулся ко мне ближе и понизил голос. — Из бывших сотрудников. Но до пенсии не доработал, капитаном ушел, послал всё к чертям, пошел на заработки.

— И как? Заработал? — прищурился я.

— На хлеб с маслом хватает, — тот загадочно лыбился. — И еще кое на что...

— Рад за тебя, Феликс, — я придвинул ему пачку денег.