— Да как тут припомнишь, ты же сам видел, паскудник, что эти грабители творили! Мне нос сломали! Если вспомню, то обязательно сообщу и лично приду на Большую Садовую с подробными объяснениями. В моих же интересах, товарищи милиционеры, чтобы такого безответственного работника, не принявшего меры в ответ на сообщение, наказали!

Начальник кивнул, как будто удовлетворившись ответом. Шварц, вжав голову плечи, ожидал, как дальше развернется этот разговор, да периодически стрелял глазами в Марка Леонидовича, но тот каждый раз опускал взгляд. Видимо, сам начал понимать, что да к чему.

— Вы утверждаете, что вам ни по каким признакам не было известно о поломке телефона? — наконец, спросил милиционер.

— Конечно! Я что, совсем идиот, по-вашему, чтобы пытаться звонить по сломанному телефону. Не было такого! Не бы-ло!

— И вы утверждаете, что дозвонились и разговаривали с вышестоящим начальством, которое подтвердило подлинность разрешения на съемку агитационного фильма? — продолжал давить я, раскручивая маховик.

— Пф! — Шварц полез за пазуху и достал оттуда шестиконечную звезду Давида на цепочке, которую поцеловал. — Клянусь! Вот что, граждане — провод могли перерезать эти изверги, сразу после моего звонка!

— Понятно, а вы — вы утверждаете, что при звонке в банк вас заверили, будто сигнала от товарища Шварца не поступало? — начальник повернулся к Марку Леонидовичу, продолжающему играть в гляделки со своим шефом.

Уж не знаю, кем мент был до того, как возглавил ростовскую милицию, но в нынешней роли у него получалось довольно складно. Вопросы задавал правильные, по делу, не будь он таким козлом, я бы сказал, что это вполне себе уровень.

— Ну-у-у, я не могу ничего утверждать, Ефим Альбертович правильно подметил, что тяжело что-то запоминать, когда...

— Марк Леонидович, уважаемый, — прервал его я. — Предполагаю, что за дачу заведомо ложных показаний предусмотрена уголовная ответственность. Ведь речь о советских деньгах идет.

Банкир аж поперхнулся от этих слов. К моему удивлению, второй банкир, заслышав про дачу ложных показаний, поднял руку и, получив кивок от милиционера, заговорил.

— Вы извините, Ефим Альбертович, но вы точно не могли звонить по этому телефону, — осторожно заговорил он. — Я с утра проверял связь, согласно инструкции, и обнаружил его неисправность, о чем вам не успел сообщить, как и не установил причину неисправности.

— Так почему же ты сразу не сказали, Иосиф Бенедиктович! — вновь попытался выкрутиться Шварц. — Это ведь поломка, которая требует оперативного вмешательства специалистов.

Тот в ответ только плечами пожал.

— Так что же вас по пустякам отвлекать, банк не работает, активы арестованы, а этот телефон, — Иосиф Бенедиктович кивнул на сломанный аппарат.