После этого между ними вновь установились теплые, доверительные отношения. Адриан вновь чувствовал себя счастливым. Он подумал, что у Кэтрин есть замечательный дар: она не позволяет мелким размолвкам отражаться на большом чувстве.

Он понял: Кэтрин пришла к своим отношениям с родителями тем же путем. Она не отрицала своих разочарований и неисполненных желаний, но любила свою семью, как если бы они были образцовыми родителями.

В любви Кэтрин не требует совершенства, подумал он, прежде чем погрузиться в дремоту. Он понял, что истина начала наконец открываться его сознанию. Любовь Кэтрин стала для него чем-то вроде божественного дара, и он был благодарен судьбе за него.

Кэтрин любит его! Ну конечно же! Теперь все стало на свои места. Он все это время сдерживал себя, не имея возможности предложить Кэтрин обеспеченную жизнь, но есть то, что он может дать ей и что она может оценить по достоинству.

– Кэтрин, – прошептал он, нежно коснувшись губами ее лба. – Я тоже люблю тебя, милая.

Она повернулась, не открывая глаз, поцеловала его в грудь и вздохнула.

Утреннее солнце заливало спальню. Сидя на краю кровати, Кэтрин пристально смотрела на Адриана.

– Адриан, проснись. Что ты сказал?

Адриан медленно выплывал из глубокого, блаженного сна. Прикрыв глаза от яркого света, он увидел силуэт прекрасной женщины, залитый золотыми лучами.

Моя женщина, счастливо подумал он. Только моя.

– Я сказал, что тоже люблю тебя, – сонно улыбнулся он ей.

– Что значит «тоже»? Я что, сказала, что люблю тебя? То есть люблю, конечно, но разве я это сказала?

– О да, сказала, – подтвердил Адриан. – Хоть и не словами. – Он схватил ее за руку и потянул на себя. – А сейчас иди ко мне, детка…

– Пожалуйста, скажи это еще раз, – попросил Адриан, когда они ехали домой к Адриану после праздничного обеда в лучшем ресторане Портленда. Был субботний вечер. Выпуск с разоблачениями Уинстона был доставлен без осложнений и расклеен на газетных стендах, но в данный момент в голове Адриана роились совсем другие идеи. Стоял прекрасный летний вечер, Кэтрин была великолепна в своем вечернем наряде и главное – она любит его!

– Скажи, Кэтрин, – не унимался он.

– Я люблю тебя, – в который раз повторила она, но, взглянув на Адриана и увидев на его лице неподдельное счастье, не удержалась, чтобы не поддразнить: – Да и как может быть иначе. Ты потрясающе красив, – и это была истинная правда, – ты блестящий журналист и издатель, ты смелый, гордый, честолюбивый, ты душа компании, ты любишь животных и детей. Да, я всегда любила и люблю тебя, босс.

– А знаешь, я начинаю склоняться к мысли, что «босс» не такое уж плохое слово.

– Значит, я больше не буду называть тебя так.

– Я люблю тебя, Кэтрин.

Она ослепительно улыбнулась.