Какой же я придурок! Пусть лучше Халли бы меня возненавидела, но осталась цела… Больше я такого не допущу, в следующий раз… Поганый червяк сомнения тоненьким голоском интересовался, будет ли у нас с ней этот самый «следующий раз»… Еще никогда не чувствовал себя настолько отвратно во всех смыслах. Будто бы не состоялся. Словно запорол самое важное задание…

Не понял, когда от боли отключился. В себя пришел от холодной воды. Фыркая и захлебываясь, попытался отползти в сторону, но уперся спиной во что-то твердое.

– Жажда не мучает? – спросили наигранно участливо.

Зрение восстановилось не сразу. Первое, что увидел, – расчерченный полосами света деревянный пол. Идеальность картины нарушали ноги в ботинках, испачканных влажной землей, от вида которых тут же заныли все стратегически важные места на теле. Перевел глаза выше, запрокинуть голову получилось не очень – безбожно болела шея. Попробовал двинуть челюстью – шевелится, но плохо. Хвала Великой Матери за то, что хотя бы не сломана. Пробежался языком по зубам. Удивительно, но все на месте, а вот ребрам, похоже, хорошенько досталось – попытку глубоко вздохнуть пришлось пресечь на корню. Голова болела так, будто мозги перекопали лопатой.

Замерев, потянулся к магии жизни – нужно срочно привести себя в порядок. По-хорошему, перекинуться бы разок, в ипостаси регенерация идет намного быстрее…

– Э нет! – Фанатик точно прочел мои мысли.

Внутри черепа точно что-то взорвалось.

– Не притворяйся. Я знаю, ты уже пришел в себя.

Притворяться больше не имело смысла, я открыл глаза, но, похоже, только для того, чтобы меня снова вырубили. Не знаю, сколько с тех пор прошло времени. Теперь напротив на походном раскладном табурете сидел новый мужик, показавшийся смутно знакомым. Когда и где я его мог видеть? Голова по-прежнему раскалывалась, соображать было больно. Щурясь, принялся рассматривать культиста. Коротко стрижен, одет в добротную походную одежду цвета хаки и такие же, как у остальных фанатиков, ботинки, знакомство с которыми все еще отдавалось в организме болью. Сложенные в замок руки, пристальный взгляд живых ярко-голубых глаз на загорелом лице, кажущемся еще темнее из-за щетины.

Слабым быть претило, и, напрягшись, я кое-как умудрился сесть, опершись спиной на стенку бамбуковой клетки. Вспомнить, та же это клетка, что и в первый раз, или меня перетащили в другую, не представлялось возможным, но сознание невольно зацепилось за какой-то образ. Полосы света. Теперь они были едва различимы, да и то только с одной стороны, большая же часть моего узилища тонула в сумраке. Перестроить зрение сейчас я бы не решился. Слишком плохо себя чувствовал. Гость молчал.