Уж не знаю от чего — от требования моего, али от того, что леший позади него стоял, но успокоился. И взгляд изменился, и поза, и… и молвил вдруг Аедан:

— Единственное, что от него останется? От чего так?

Что тут скажешь? Я в полотенице закуталась посильнее, вновь холод ощутив, вздохнула, да и ответила:

— А тебе об том знать не надобно. Платье мое принеси, будь любезен. И туфли не забудь.

Аспид что-то сказать мне хотел, но тут лешего заприметил, да и осекся. Глянул на меня мрачно, и исчез в круге алхимическом. Лешенька опосля него вошел, на меня посмотрел, да и спросил:

— Небось, водяной около тебя сызнова околачивался?

— Да нет, просто разговаривали, — ответила, плечами пожав.

— Значит, околачивался, — вынес вердикт леший.

И не давая времени оправдаться, добавил:

— Там тебя маг твой дожидается.

И я сама не поняла, как кинулась из баньки в избу. Оббежала ее, замерла перед ступеньками, вспомнив, что у меня же тут пир пировать собрался народ честной, в смысле нечисть совестливая, быстро свой облик иллюзией сменила, да и сбежала в избенку, пока вампиры, оборотни и моровики на ведьму пафосную взирали, ожидая речи проникновенной.

Едва я в избе оказалась, как растворилась ведьма иллюзорная все с тем же глубокомысленным видом.

— Ээээ, — раздался голос вождя Далака, — и выпьем за это!

Я же дверь захлопнула, на засов закрыла, от всяких аспидов, к блюдцу серебряному кинулась, яблочко наливное по кругу пустила и с трудом вздох разочарованный подавила, когда засияло блюдце и показало мне мага. Да не того.

— Эм, добрый вечер, госпожа лесная ведунья, — вежливо произнес маг Данир.

И посмотрел на меня странно как-то. Тут я и вспомнила, что волосы у меня мокрые, не чесанные, сама в полотенце кутаюсь, а под рубахой мокрой давно дрожу вся.

— Я сейчас сообщу лорду Агнехрану, что вы появились! — торопливо воскликнул маг.

И исчез, только звук шагов быстрый раздался.

Ну я в мокром то сидеть и дожидаться не стала, споро блюдце к окну отвернула, сама к шкафу да и переодеваться быстрее, пока совсем не продрогла. И только рубашку сменила на сухую, раздалось из блюдца:

— Веся, луна, конечно, красивая, но ты лучше.

Улыбнулась невольно, платье надела, и пуговки застегивая к столу поспешила. Только села, да блюдце к себе развернула, смотрю — а охранябушка мой тоже только купался, видать. Волосы влажные, рубашку на ходу застегивает, прямо как я. Только странно застегивал — левый рукав был натянут и манжет наглухо застегнут, а воротник поправлял еще, и правый рукав не расправил даже.

— Вечер добрый, Весенька, — улыбнулся мне маг.

И зацвела я, как роза майская. И ведь знаю я, что не быть нам вместе, скорее как два берега реки, только смотреть друг на друга и можем, а все равно вот увидела его и сердцу так радостно.

— И тебе, — ответила вежливо.