– Это мы догадываемся. Слушай, а раз уж такой, гм, парадокс… Если я, к примеру, спрошу, что там за углом стрясется? За временным? Это допустимо?

– Допустимо. Но бессмысленно. Поскольку всё от вас зависит. Ну, и от нас, немножко. На фига тебе сценарий, который ты стопроцентно перепишешь?

– Да я так спросил. Из любопытства. Узнать, насколько далеко «жисть» отрывает благородных леди от рядовых лингва-лейтенантов.

Катрин улыбнулась, так же как улыбалась и в свои бесшабашные двадцать.

– Не дождетесь. Свидимся, спишемся, а то и созвонимся. Кстати, товарищ Жека, если совсем прижмет, то гавань для временного отстоя мы обеспечим.

– Данке, но у нас вроде как служба. Полагаю, нужная Родине.

– Не сомневаюсь, вы не как некоторые, вы дезертирства не допустите. Но обстановка бывает разной, иной раз лучше детей подальше в тыл отправить.

– Ух ты! Это ведь точно. Спасибо. Хотя нам рановато думать…

– Думать никогда не рано. У нас отличный климат, уйма разнокалиберных спиногрызов, неординарный педагогический коллектив. Да и вообще неплохо. Встретим как родных.

…Обнялись. Катрин заверила, что отчеты передаст «как только, так сразу».

Передала приветы команде: «толмача весьма перспективного подобрали, и капитан Марчук достойным командиром станет, когда в войну до ушей войдет». Торчку посылался отдельный пламенный привет, Мариха очухается – напомнить, «о чем говорили». Сдала товарищ Мезина спецоружие, поразмыслив, отдала и штык-нож:

– Отнеси на стену, что ли. Скучаю я по Отделу. Эх, и с чего я такая противоречивая и непоследовательная?

– Да, жуть как без тебя скучно, – согласился Женька. – Броник оставляешь?

– Мне тоже сувенирчик полагается. Витюша в курсе.

Наполнялась площадь войсками, еще постреливали в кварталах, но было ясно, что город взят окончательно. Разворачивались перед памятником грузовики, отцепляли полевую кухню…

Поднялась опергруппа, чтобы разойтись, но тут наскочил говорливый капитан с «лейкой» на груди и круглыми «толмачевскими» окулярами на носу. Потребовал сняться для газеты. Катерина, улыбаясь, намекнула, что не пропустят в газету фото смершевцев. Капитан заверил, что если не для газеты, так для истории. Конечно, фотогеничная старший сержант ушлого фотокора зацепила, что вполне понятно и простительно.

Пожала плечами ободранная леди, улыбнулась еще ослепительнее.

…Щелкнулись втроем на фоне каменного льва в советской каске. Жутко смущался Грабчак, но разве сержантке возразишь. Хватило сил на минуту прямо встать, оружие взять. Корреспондент защелкал затвором камеры, одобрительно головой качал – оценил композицию. Оставили координаты капитана Попова – газетчик обещал снимки прислать.

– Ну, счастливо, Жека.

– Счастливо, Кать. Дай знать по возможности. А ты, Петро, выздоравливай.